Возмущенная до глубины души, бабушка Мариучча тут же позвонила синьоре Пунтони.

— Простите, неужели вы считаете, что после того, как обошлись с Элизой, мы тоже будем участвовать в складчине? У меня нет ни малейшего желания делать подарки этой ведьме, — сказала она.

— Поступайте как знаете, синьора Маффеи, — сухо ответила мама Приски, — но если вы позволите, я бы вам посоветовала… Я бы на вашем месте деньги дала, не такая уж это большая сумма. Подумайте, сколько бы вам стоило нанять девочке репетитора на целый год. Уж я-то знаю, намучилась с этой проклятой синьориной Мундулой, и это ведь только один предмет! Вы что, хотите, чтобы на записке, сопровождающей подарок, не стояло Элизиного имени? Вы хотите на весь город прослыть скупердяями?

— Я считаю, что если там не будет Элизиной подписи, то все поймут, что это не из-за денег, а по уважительной причине, — возразила бабушка.

— Сколько шуму из-за пары подзатыльников! А девочка тем временем прошла всю программу за два класса и, скорее всего, успешно сдаст экзамен. По-вашему, это ничего не стоит? Впрочем, дело ваше. До свидания.

— Я никаких подарков этой гадине дарить не буду, — упрямо повторила бабушка Мариучча, уже повесив трубку. Но еще до ужина ей нанесла визит бабушка Лукреция, которая считала, что нужно поучаствовать в подарке.

— При чем здесь благодарность? Этого только не хватало! Нет, это именно что моральная пощечина. Покажем ей, что мы выше ее мелочности. Ну, и кроме того, я не хочу, чтобы весь город шушукался у нас за спиной. Бросим ей подачку и покончим с этим!

Дядя Леопольдо, хотя аргументы приводил совсем другие, придерживался того же мнения. Так что Элизино имя включили в список девочек, которые растроганно благодарили синьору Сфорцу за ее уроки или даже, как пелось в песне, «за знания чудо».

Накануне переводного экзамена в пятый класс Элиза немного волновалась. Все-таки встреча с учительницей была серьезным испытанием. Бояться она не боялась, потому что знала, что там будут два других учителя, и была уверена, что в их присутствии синьора Сфорца не осмелится ей ничего сказать или сделать. Но от одной только мысли, что она должна будет с ней говорить, у нее колотилось сердце и потели руки.

За ужином дядя Казимиро неожиданно сказал:

— Во сколько у тебя этот экзамен? Ей-богу, я возьму отгул и провожу тебя. Хочешь?

— На самом деле я тоже собирался ее проводить, — вмешался дядя Леопольдо. — Значит, пойдем вместе.

— Тебя устроят два храбрых рыцаря, или хочешь еще и третьего? — подмигнул Элизе дядя Бальдассаре.

— Двух хватит, — ответила Элиза, довольная тем, что дяди наконец-то вспомнили о ее существовании.

Экзамен прошел как по маслу. Учительницу было не узнать: любезная, дружелюбная, внимательная. А вот Элиза, наоборот, вела себя сдержанней, чем обычно. И каждый раз, когда ее взгляд падал на эти белые мягкие руки, уши начинали гореть.

Она набрала максимум баллов, как, впрочем, и Приска, Розальба, Марчелла, Фернанда и Симона. Большинство Подлиз заработали жалкие «шестерки» и только пару «семерок». На этом настаивали две чужие учительницы, хотя синьора Сфорца и упиралась.

— Ну что вы, это очень умная девочка, просто она стесняется посторонних. А эта только что перенесла ветрянку. Но уверяю вас, на уроках они всегда первыми вызывались отвечать.

Но коллеги не хотели уступать ни балла! А вот Розальбе они решили поставить 10 баллов за рисование, а Приске — чудо из чудес — 10 по итальянскому, но главное 9, да-да, 9 по математике!

Прямо из школы Приска понеслась к Ундине и взлетела по лестнице с такой скоростью, что наверху еще долго не могла отдышаться. БУМ-БУМ-БУМ — билось ее сердце. Но на этот раз от счастья.

10 июня синьора Панаро, жена судьи, позвонила жене адвоката Пунтони:

— Мне только что доставили серебряный поднос от ювелира, он уже завернут, очень красиво и изящно. Я хотела послать Эстер вручить его синьоре Сфорце уже сегодня вечером. Ждать результата вступительного экзамена как-то некрасиво, Вам не кажется?

Синьора Пунтони была полностью с ней согласна.

— Разумеется, я отправлю прислугу проводить девочку. Но мне кажется, будет очень мило, если вместе с моей дочкой придет еще несколько учениц. Я уже позвонила синьоре Мандас насчет Алессандры и инженеру Голинелли насчет Ренаты. Мне бы очень хотелось, чтоб четвертой была ваша Приска.

— Как это мило с вашей стороны! — растаяла синьора Пунтони. — Приска будет просто счастлива. Пойдут все вместе от вашего дома, так? Во сколько ее отправить к вам? В четыре? Отлично. Еще раз спасибо, что подумали о нас.