— Попробуй угадай.

— Ох, Элиза! У меня голова кружится. Выкладывай давай. Кто это?

— Она похожа на себя на фотографии! И как мы сами не заметили? Вот Розальба сразу узнала.

— Элиза, если ты немедленно мне не скажешь, я повешу трубку.

— Я, я! Я ей расскажу! — Розальбе удалось завладеть трубкой и она проорала в нее, лопаясь от гордости. — Это я ее узнала. Это Ундина. Ундина Мундула, ей там девять.

Это уж слишком! Приска нащупала стул. Она не могла понять, кружится у нее голова от голода или от волнения.

— Но что делает фотография Ундины в комнате у дяди Леопольдо?

— Приска, держись. Обещай мне, что не будешь плакать, — это снова Элиза, она говорила немного смущенно и нерешительно. — Приска, никто в этом не виноват. Она не нарочно. Она даже не знала, что ты первая…

— Короче!

— Короче: они помолвлены уже три месяца.

— Что-о-о-о?

Если бы Приска была героиней фотороманов Инес, то эти слова отравленной стрелой вонзились бы ей в сердце. Но вместо этого ее охватила такая радость, что она сама удивилась. Два существа, которые ей дороже всего на свете, любят друг друга. Чего еще можно желать?

— Ура! Когда свадьба? — с восторгом выпалила она, и Элиза с Розальбой на другом конце провода застыли, разинув рты.

— 26-го.

— Тогда нужно срочно выздоравливать, я же обещала Ундине нести шлейф.

— Ты не злишься? — удивленно спросила Элиза. Она-то боялась, что сейчас разыграется ужасная сцена ревности.

— Послушай, как бьется мое сердце, — сказала Приска, прижимая трубку к груди.

Элиза услышала спокойное равномерное биение. Она вздохнула с облегчением. Приска просто непредсказуема. При таких драматических обстоятельствах она умудряется не ревновать. Она необыкновенная. Лучше всех. Как ей повезло с подругой!

После обеда у Приски все еще была высокая температура, но это не помешало подругам навестить ее и рассказать все по порядку. Инес тоже была допущена на это собрание, и, разумеется, она притащила с собой Филиппо, которому, правда, на любовные дела Ундины и дяди Леопольдо было наплевать, и через пять минут он уже крепко спал.

А история, между тем, была захватывающая, и Приска с Инес слушали, затаив дыхание.

Самое невероятное, никто из семьи Маффеи не заметил, что дядя Казимиро в один прекрасный день бросил курить, даже Элиза, которая так внимательно за ним наблюдала, даже дядя Леопольдо, который сам натолкнул его на это решение. Именно из-за этого, а вовсе не из-за ревности, Казимиро стал таким нервным и раздражительным и так огрызался на брата кардиолога, который всегда осуждал курение.

— А знаешь, почему он никак не отреагировал на то, что учительница меня побила? — объяснила Элиза. — Почему и не подумал устроить кровавую расправу? Потому что ровно в тот день он не выдержал и снова начал курить. Он был так счастлив и расслаблен, что ему совершенно не хотелось ни с кем ссориться!

Когда Элиза закончила свой рассказ, Инес вздохнула:

— Как романтично! Это похоже на фотороман из «Гранд-Отеля». Когда, только увидев одно название, знаешь, что будешь плакать.

— И правда, — заметила Розальба. — А название могло быть такое «Братья-соперники, или Недоразумение».

— Приска, давай ты напишешь такой рассказ! — с воодушевлением предложила Элиза.

— Дайте только выздороветь, — пообещала подруга.

Но она никак не выздоравливала. Температура не падала.

— Это не вирус. Просто слабость, как после нервного потрясения, — сказал дядя Леопольдо.

— Не смеши меня! Какое нервное потрясение в девять лет! Я думаю, она просто тайком сожрала какую-нибудь гадость, и теперь у нее несварение, — заявила Прискина мама, будто гораздо лучше разбирается в детских болезнях, чем доктора.

В день, когда одноклассницы сдавали первый вступительный экзамен, Приска все еще лежала в постели с температурой. Дядя Леопольдо строго-настрого запретил ей выходить из дома.

— Я потеряю год! — отчаивалась Приска.

— Ну, вообще-то не так-то плохо еще год походить в начальную школу. Тебе нет еще десяти.

— Но я уже сдала экзамены за пятый класс! В начальной школе мне больше делать нечего. К тому же я потеряю Элизу и остальных одноклассниц!

— Успокойся. Если ты будешь так нервничать, у тебя поднимется температура, ты же знаешь. В первых числах июля будет специальная «сессия для болевших» — еще одна возможность сдать экзамены. А если ты и тогда еще не окрепнешь, попробуешь сдать в сентябре. Вот увидишь, так или иначе этой осенью ты тоже будешь учиться в средней школе.

Все равно Приска так горько рыдала, что дядя Леопольдо пообещал ей в утешение, что ее навестит Ундина.

Ундина пришла, и ее присутствие было как дуновение свежего благоуханного ветерка в закрытой комнате. Приска смотрела на Ундину сквозь слезы, и она казалась ей красивой, как никогда. Она прекрасно понимала, как дядя Леопольдо мог в нее влюбиться. Она на его месте втрескалась бы по уши.

Для начала Ундина ей сказала, что пришла пора перейти на «ты». Приободрившись, Приска принялась болтать без умолку и в конце концов призналась, что сама выдумала, что у нее болит живот, только бы не идти к учительнице.