— Надо бежать, — сказал он. — Бежим!

Она но поняла. Почему бежать?

Он показал на небо. Она посмотрела вверх, увидела мутное солнце и опять не поняла.

— Сейчас будет гроза! — сказал он. И удивился: — Вы разве не слышите, как гремит?

Действительно, вокруг давно уже гремело, но она была так занята своим, что не слышала даже грома.

— Бежим! — крикнул он снова сквозь грохот.

И они побежали — через кусты, вверх по склону, он впереди, она за ним. Едва они немного поднялись, Вера Петровна увидела черный край тучи; туча шла со стороны города, а не со стороны реки, и потому внизу, с нижней дорожки, была не видна. Очень черная туча, страшная на вид, но Вера Петровна едва посмотрела на нее. Гроза — какие пустяки… Какое значение имеет гроза в сравнении с тем, что они встретились… Стоит ли так бежать из-за грозы?

Но он бежал, ломая кусты, и Вера Петровна послушно бежала за ним. Иногда он оборачивался и что-то кричал ей, но она не слышала ни слова — так все вокруг гремело и перекатывалось. Молнии вспыхивали целыми гроздьями над темными зубцами деревьев.

Когда они выскочили на главную аллею, Вере Петровне на лоб упала первая теплая капля. Вокруг грозно темнело, листва тополей и лип буйно вскипела под налетевшим ветром. Главная аллея, прямая, была пустынна из конца в конец. Он побежал по аллее. Куда они бегут? Вот так же они бежали от дождя в тот день, когда он поцеловал ее… Вдруг он, обернувшись и взглянув на нее, свернул на тропинку между кустами. Только тут она догадалась, что они бегут к тому же сараю, в котором укрывались от дождя в тот раз. Опять дождь, опять сарай, как в тот раз…

Когда она влетела в дверь, он уже стоял там, в полутьме, и только глаза его блестели. Они прильнули друг к другу с жадностью, с нетерпением. Он торопливо целовал ее мокрое лицо и что-то говорил, но кругом так гремело и шумело, что она не слышала ни слова. Тесно прижавшись, они медленно отступали в глубь сарая, и внезапно, споткнувшись о тачку, вместе упали на земляной пол. Он держал ее все крепче, и Вера Петровна не противилась, не пыталась вырваться… «Только сейчас не оторваться от него, — думал она. — Только продлить это счастье, это блаженство еще на одну минуту, а там какой угодно суд, какой угодно стыд, какая угодно беда до конца дней, лишь бы сейчас не отрываться от него еще хотя бы минуту…» А над крышей небо раскалывалось от грома и при вспышках молний озарялись все щели в дощатых стенах, и тяжелый ливень шумел и шумел вокруг.

Вера Петровна лежала на твердом глиняном полу сарая, испуганная своим только что миновавшим порывом и той непоправимой близостью, которая теперь связывала их обоих. Гром гремел, удаляясь, ливень шипел, как кипящее масло, капли сквозь щели брызгали ей в лицо; но она не замечала ни грома, ни брызг. Потрясенная, она даже не слушала того, что он говорил ей. Она была полна стыда и тревоги. Ее пугала та тяжелая неодолимая нежность, которую она теперь испытывала к этому такому близкому и такому чужому человеку.

Он тоже был потрясен случившимся. Но не растерян. Ему, к ее удивлению, все представлялось ясно и просто. В голосе его появилось то, чего никогда не было прежде, — уверенность. И эта уверенность досаждала ей.

— Мы с тобой поженимся, — говорил он. — Да я и ты уже и сейчас — муж и жена.

«Он говорит мне «ты»! — подумала Вера Петровна. — Он убежден, что это его право… И я теперь не смею запретить ему…»

Еще больше ее покоробило, когда он заговорил о ее дочке:

— Если я люблю тебя, значит, буду любить и твою дочку! — сказал он.

«Откуда он знает, что будет любить ее? — думала Вера Петровна. — Ведь он никогда ее не видел…»

— Тебе легче будет, вот увидишь, — продолжал он. — Мне бы только выдержать, а там я перейду на заочный и буду работать. Я тебя в обиду не дам…

Он повернулся к ней и сказал тихо, в самое ухо:

— Маленькая!

Она села и старательно натянула подол юбки на коленки.

— Не надо… — мягко попросила она.

— Что — не надо?

— Не надо сейчас разговаривать…

Он заметил, как дрожит ее голос, робко и удивленно взглянул на нее и замолк.

Ливня уже не было. По пустынному мокрому парку, где все уже блестело в ожидании солнца, Вера Петровна побежала в библиотеку.

Вбежав, она наткнулась на Людмилу Яковлевну, которая, как обычно, стояла в прихожей и курила.

Вера Петровна быстро проскочила мимо и прошла к своему письменному столу, за стеллажи. Она была в полном смятении. Что делать? Как поступить?

Они предельно сблизились, но все осталось по-прежнему: Вера Петровна по-прежнему была старше его на четыре с лишним года, у нее по-прежнему была дочка и мать. Все, что так жестоко, прямо, отчетливо предсказала Вере Петровне Клавдия Ивановна, осталось. «Неправильно», — сказала Клавдия Ивановна, и Вера Петровна сама понимала, что неправильно. Но как же теперь расстаться, если она так любит его? Да ведь это уже и не просто любовь — она сроднилась с ним, она чувствует его неотделимой частью себя самой, вот как свою руку или ногу…