Максимилиан оделся в мгновение ока и, подхватив жену под локоть, вышел из шатра. Валерий нетерпеливо мерил шагами лагерь, ему уже не терпелось отправиться в путь и удостовериться что с Алкменой всё в порядке, а то, что на вчерашнем совете полководец спокойно отреагировал на его желание уехать, удивило его. Да и то, что он даже не заикнулся об утаённой информации о нападении на лагерь, было странно.

– Агатон!
– закричала Лина, заметив вдалеке знакомую фигуру, и помахала ему.

– О боги, Лина, какая ты шумная, - вздохнул Валерий.

– Ой, прости, я тебя не заметила, - смущённо ответила она, понимая, что действительно видела перед собой лишь корабль, качающийся на волнах, и всеми мыслями уже была дома.

– Тебе следует быть более внимательной...
– пробубнил Максимилиан и осёкся, заметив недоумённый взгляд жены. Она тоже поняла двусмысленность этой фразы.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, пошли.

– Валерий, ты знаешь о чём говорит мой муж?
– спросила Лина на этот раз у македонца, уверившись, что что-то от неё скрывают. Тот отвёл взгляд, не желая говорить.

– Ну?
– настаивала она.

– Ты вчера в пылу сражения серьёзно ранила македонского главнокомандующего и убила пятерых солдат, - очень недовольно ответил Максимилиан.

Его это происшествие очень волновало. На поле боя убить солдат дружественной армии было скверным... А они всего лишь хотели сказать ей, что сражение выиграно.

– Убила?..
– повторила Лина, чувствуя, что ей становится дурно.
– Валерий... прости.

– Я не хочу обсуждать это, - ответил он. Говорить "ничего страшного" или "со всяким бывает" он не стал.

Лина закрыла лицо руками, не зная что делать. Это было ужасно. Она резко развернулась, и побежала в глубь лагеря.

– Лина!
– крикнул Максимилиан и устремился вслед за женой.
– Стой!

Но она его не слушала, а неслась к низким серым палаткам, в которых узнала полевой лазарет. Влетела туда как ветер, сбив с ног лекаря и перепугав остальных, и начала озираться по сторонам.

– Главнокомандующий... тот, которого я ранила, где он?
– произнесла она, хватая ближайшего лекаря за руку.

– Я покажу, - дрожащим голосом ответил тот и повёл девушку прямо, и, пройдя немного вглубь шатра, показал на раненого молодого мужчину с перебинтованной грудной клеткой.

Лина, не чувствуя под ногами пола, подошла к нему, и как только мужчина поднял глаза и увидел кто к нему пришёл, сжался от страха.

– Пожалуйста, не бойтесь меня, - дрожащим голосом произнесла она, подходя ближе и опускаясь перед лежанкой на колени.

Мужчина нервно сглотнул.

– Я... я ранила вас. Простите меня, я не хотела.

Лина протянула руку и коснулась перебинтованного тела кончиками пальцев, и почувствовала, как слёзы потекли из глаз.

– Госпожа...
– прокряхтел мужчина, смотря на руки девушки, в которых она совсем недавно сжимала смертоносное оружие. Красивые руки, с длинными нежными пальчиками. Они небыли руками воина... И сама Лина казалась такой нежной, испуганной. Но поспешил закрыть рот, увидев греческого царя за её спиной.

– Лина! Встань!
– рявкнул он так, что у всех окружающих заложило уши.

Лина тут же поднялась с колен, но в сторону мужа так и не повернулась, продолжая смотреть на раненого перед собой.

– Как вас зовут?

– Иор, госпожа.

– Иор, простите меня, если сможете...
– сказала она и замолчала, чувствуя, что слёзы душат её, мешая говорить. Но глубоко вздохнув, Лина уже могла продолжить.

– Если вам или вашей семье что-то понадобится... и те солдаты... боже мой, какой кошмар, - вдруг разрыдалась она и уткнулась в грудь мужу. А он крепко прижал её к себе и нежно погладил по спине, чувствуя, как у неё начинается истерика.

– Максимилиан, я убила их, - сквозь слёзы шептала она.
– И это были не враги... а простые солдаты. А я... я в каждом видела персидского солдата что держал плеть... в каждом видела Ордана, его глаза. И Валерий... он сердится на меня?

– Да, - ответил Максимилиан, смотря в заплаканные глаза жены. Видеть её слёзы было очень тяжело, но здесь было слишком много народу, а за спиной он чувствовал македонца, и все они смотрели на них. Нет, показывать свою слабость он был не намерен.