Набушевавшись вволю, укротила свой вредный норов, угомонилась жаждущая жертв буйная северянка Генриетта. Адовая напасть миновала. И хотя ходившие ходуном волны еще продолжали биться о борта фрегата, ветер ослаб, тучи развеялись, появилось солнце.

«И кто же эти свирепые и беспощадные тайфуны назвал трогательными и нежными именами женщин? — думал Изыльметьев, смотря на утихающую стихию. — Не иначе как в насмешку над земными особами с невыносимо вредными и капризными характерами».

После тайфунов командир фрегата с доктором Виль-чковским обошёл больных. Болезнь никого не красит. Она изменила людей до неузнаваемости. Всматриваясь в похудевшие и обросшие лица моряков, Изыльметьев

догадывался, что кое-кто из них никогда не увидит берегов родной земли. У него от жалости сжималось сердце. Однако командиру нельзя расслабляться и показывать подчиненным угнетенность, слабость духа. Он старался быть добрым и даже веселым.

— Много прошли, немного и тем паче пройдем, — уверенно говорил Изыльметьев морякам, смотревшим на него с надеждой и верой в спасение. — Тяжела страда морская. Но мы, русские люди, видали всякое и не падали духом. Вынесем и это испытание. Держитесь, братцы!

И в ответ доносились слабые голоса:

— Бог даст, выдюжим…

— Вам дай Господь здоровья…

Изыльметьев подозвал к себе неподдающегося никаким болезням старшего боцмана Заборова, и они осмотрели с ним весь корабль. Капитан-лейтенант с огорчением узнал, что на фрегате поломаны трапы и перила правого борта, сорвана с ростров шлюпка; выломав палубные доски, свалился в пучину кормовой компас…

— Как думаешь, Матвей Сидорович, дойдем до залива Де-Кастри? — пожелал Изыльметьев узнать мнение опытного моряка.

Старший боцман посмотрел на него исподлобья.

— А куды нам, ядреный корень, деваться? — уклонился он от прямого ответа. — Не так, так этак…

— «Этак» не желательно, — сказал Изыльметьев, уловив у собеседника сомнение.

— Так оно, конечно, рады бы, да сами видите, что делается в экипаже, — грустно проговорил Заборов. — Вон как людей умолотило… Девятерых, понимаете, за борт спустили… Харчи на нет сходят. Воды, боюсь, не хватит. Трудно так дорогу одолеть.

— Трудно, — согласился Изыльметьев, — но надо, надо дойти.

— Сумление, Иван Николаевич, шибко берет, — сознался старший боцман, но огорчать окончательно командира корабля не стал — А может, и выкарабкаемся и из этой беды. И раньше ведь тяжко бывало…

— Бывало, — в раздумье повторил Изыльметьев.

Вскоре занемог и он сам. Его знобило, сильно болела

голова, поднялся жар. «Все признаки лихорадки», — определил болезнь Иван Николаевич и, поняв, что нуждается в медицинской помощи, велел вестовому пригласить лекаря. Однако оказалось, что доктор Вильчковский сва-

лился с ног в одно время с командиром корабля. Слег в постель и впал в беспамятство старший офицер Михаил Иванович Федоровский.

Двое суток Изыльметьев командовал фрегатом, не поднимаясь с койки, — он надеялся на быстрое выздоровление. Но болезнь оказалась тяжелой и затяжной. У него не прекращались головные боли, отказывались повиноваться руки и ноги, слабел голос. Поняв, что скоро _не выздоровеет, Изыльметьев пригласил к себе Тироля.

— Михаил Петрович, — с хрипотой проговорил он Болезнь принуждает меня сдать командование корабл. ем вам. — Занесите в вахтенный журнал следующее..

Тироль, сидя за столиком, вынул из кармана блокнот и карандаш, с повышенным вниманием уставился на командира.

С сего дня, 12 июня 1854 года, — продиктовал Изыльметьев, — я до выздоровления снимаю с себя полномочия командира фрегата и временно возлагаю свои обязанности на капитан-лейтенанта Тироля Михаила Петровича!

Он замолчал. Помощник не мешал ему думать.

— До залива Де-Кастри осталось не менее двух недель пути, — наконец произнес Изыльметьев. — Ваше мнение — дойдем?

Тироль ждал этого вопроса.

— Положение на фрегате, как знаете, бедственное, проговорил он. — Число немощных увеличивается. Тяжелобольных свыше трех десятков человек, сотни полторы пораженных скорбутом… Я знаю мнение офицеров фрегата…

— Продолжайте, — тихо попросил Изыльметьев.

— До залива Де-Кастри более полумесяца пути..

Командир корабля согласно кивнул.

— А питьевой воды, — осторожно продолжил Тироль, — по самым скромным подсчетам, нам хватит на неделю.