На какую-то мимолетную долю секунды в глазах Палмера промелькнула тень слабости, может быть, даже страха. В это мгновение он и явил себя тем, кем был на самом деле, – слабым, хрупким, больным стариком.

– Вы не понимаете, доктор Гудвезер, – сказал он. – Я всю жизнь болен. Всю мою жизнь. У меня не было детства. Не было отрочества. Сколько себя помню, я всегда боролся с собственной гнилью. Страх смерти? Я проживаю с ним каждый день. Чего я хочу сейчас, так это превзойти его. Заставить его умолкнуть. Это бытие в человеческом обличье – что оно дало мне? Каждая радость, каждое удовольствие, которые я когда-либо испытывал, были испоганены этим неумолчным шепотком болезни и разложения.

– Но… стать вампиром? Неким… некой тварью? Кровососущим монстром?..

– Ну что же… Определенные меры уже приняты, соглашения достигнуты. Я буду неким образом возвышен. Понимаете ли, даже на следующем этапе существует какая-то классовая система. И мне обещано место на самом верху.

– Обещано вампиром. Вирусом. А как насчет его собственной воли? Он собирается подавить вашу точно так же, как подавил волю всех остальных, отобрать ее у вас, сделать вас продолжением себя самого. Что в этом хорошего? Просто замена одного шепотка на другой…

– Поверьте мне, я справлялся с куда большими бедами. Но с вашей стороны очень любезно, что вы проявляете такую заботу о моем благополучии.

Палмер перевел взгляд на огромные окна, словно пытаясь рассмотреть сквозь отражение в стекле гибнущий город, лежавший внизу.

– Люди предпочтут этой участи любую судьбу, какая бы она ни была. Вот увидите, они с воодушевлением примут нашу альтернативу. Будут приветствовать любую систему, любой порядок, который пообещает им иллюзию безопасности. – Он отвел взор от окна и снова посмотрел на стол. – Однако вы даже не притронулись к напитку.

– Возможно, я не запрограммирован. Возможно, люди более непредсказуемы, чем вам представляется.

– Я так не думаю, – возразил Палмер. – У каждой модели есть индивидуальные аномалии. Вот, например: знаменитый врач и ученый становится убийцей. Забавно. Чего не хватает большинству людей, так это видения – видения истины. Способности действовать с неотразимой уверенностью. Не-ет, как группа – как стадо, говоря вашими словами, – они легко управляемы и замечательно предсказуемы. Они вполне способны продавать, обращать и убивать тех, кого они заверяют в своей любви, – лишь бы обрести взамен спокойствие духа или получить горстку съестного.

Палмер пожал плечами в явном разочаровании оттого, что Эф, видимо, покончил с едой.

– А теперь вы отправитесь назад, в резиденцию ФБР.

– Те агенты тоже в игре? Насколько масштабен ваш заговор?

– «Те агенты»? – Палмер покачал головой. – Как и в случае с любой другой бюрократической организацией – ну, например, ЦКПЗ, – стоит взять под контроль верхушку, и вся остальная структура начинает выполнять приказы. Патриархи действовали подобным образом многие годы. Владыка – не исключение. Неужели вы не понимаете, что правительства как раз и были созданы для таких целей в первую очередь? Так что… нет, никакого заговора не существует, доктор Гудвезер. Все это та же самая структура, существующая с начала письменной истории человечества.

Господин Фицуильям отключил Палмера от машины-кормилицы. Эф понял, что Палмер уже наполовину стал вампиром: скачок от внутривенного питания к кровяному кормлению не так уж и велик.

– Зачем вам понадобилось видеть меня? – спросил Эф.

– Ну разумеется, не злорадства ради. Надеюсь, с этим все ясно. И не ради того, чтобы облегчить душу. – Палмер даже хихикнул, но тут же вновь обрел серьезный вид. – Это мой последний вечер в качестве человека. Мне вдруг пришло в голову, что обед с моим несостоявшимся убийцей может стать важной частью всей программы. Завтра, доктор Гудвезер, я продолжу существование в плоскости, которая лежит вне досягаемости смерти. И ваш род тоже продолжит существование…

– Мой род? – перебил его Эф.

– Ваш род продолжит существование в плоскости, которая лежит вне досягаемости надежды. Я доставил вам нового мессию, и Судный день уже близок. Мифотворцы были правы во всем, за исключением того, в каком виде произойдет второе пришествие мессии. Он действительно воскресит мертвых. И будет восседать на последнем суде. Бог обещает вечную жизнь. Мессия обеспечивает ее. И он утвердит на земле царствие свое.

– Кем же при этом будете вы? Царедворцем? По мне, дело выглядит так, что вы просто очередной робот, исполняющий его приказания.

Палмер состроил покровительственную гримасу, сложив сухие губы бантиком.

– Понимаю. Еще одна неуклюжая попытка вселить в меня сомнения. Доктор Барнс предупреждал меня о вашем упрямстве. Впрочем, я полагаю, вам не следует останавливаться. Можете пробовать еще много-много раз…

– Я ничего не пробую и не пытаюсь. Если вы не в состоянии понять, что он водит вас за нос, значит заслуживаете, чтобы вам сломали шею.

Выражение лица Палмера не изменилось. А вот что творилось за этим выражением – дело другое.