– Не стоит волноваться. Все это действительно очень большая беда, просто ужасная ситуация для любого, у кого в жилах течет красная кровь. Я очень рад, что ты снова нашел меня.

Фет радовался, когда глаза старика начинали блестеть, – это означало, что у профессора появилась очередная идея. Заметив искорки в глазах Сетракяна, Василий немного расслабился.

– Думаю, кое в чем ты сможешь мне помочь.

Гус коротко взглянул на Фета, как бы говоря: «Ну что, съел?»

– Скажите, что сделать, – кивнул Гус Сетракяну. – Я вам многим обязан.

– Ты отведешь меня и моего друга к Патриархам.

Эф сидел один-одинешенек в допросной, уперев локти в исцарапанный стол. Сидел спокойно, без тени волнения, медленно и задумчиво потирая руки. В комнате витал застарелый запах кофе, хотя самого кофе здесь и близко не было. Лучи потолочной лампы косо падали на зеркало одностороннего видения, высвечивая одинокий отпечаток человеческой ладони – призрачный след недавнего допроса.

Странное ощущение, когда знаешь, что за тобой наблюдают, даже изучают тебя. Это влияет на все, что ты делаешь, на то, как ты себя ведешь, – вплоть до позы. Влияет на то, как ты облизываешь губы, на то, как ты смотришь – или не смотришь – на себя в зеркало, за которым таятся твои тюремщики. Если бы лабораторные крысы знали, что за их поведением следят самым внимательным образом, то все эти эксперименты с лабиринтом, в конце которого лежит кусочек сыра, приобрели бы дополнительное измерение.

Эф ждал вопросы фэбээровцев, возможно, даже в больше, чем те ждали его ответы. Он надеялся, что сами формулировки подскажут ему, куда движется расследование, а если так, он выяснит, в насколько точно органы правопорядка и сильные мира сего представляют себе размах нынешней вампирской инвазии.

Когда-то он прочитал, что, если подозреваемый засыпает в ожидании допроса, это служит важнейшим признаком его виновности. В качестве доводов приводилось что-то довольно смутное: мол, невозможность физического проявления тревоги изнуряющим образом действует на мозг виновного, к этому добавляется неосознанное желание спрятаться или бежать, – а то и другое вместе вызывает сонную реакцию.

Эф был крайне измотан, все тело болело, но сильнее всего он испытывал… облегчение. С ним, Эфраимом Гудвезером, покончено. Он арестован. Взят под стражу федералами. Больше – никакой беготни, никакой борьбы. Во всяком случае, Сетракяну и Фету от него было совсем мало пользы. Теперь, когда Зак и Нора благополучно покинули зону заражения и несутся в вагоне поезда на юг, в Гаррисберг, Эфраиму казалось, что лучше уж сидеть здесь, в ФБР, на штрафной скамье, чем отсиживаться там, у Фета, на скамейке для запасных игроков.

В комнату вошли двое агентов ФБР. Не представившись, они надели на Эфа наручники, и это показалось ему странным. Агенты сковали ему руки не за спиной, а спереди, затем подняли Эфа со стула и вывели из комнаты.

Они прошли мимо камер, по большей части пустых, к лифту, который приводился в действие ключом. Пока они ехали вверх, никто не произнес ни слова. Двери лифта раздвинулись. За ними оказался безликий служебный коридор; агенты провели по нему Эфа к короткому лестничному пролету, упиравшемуся в дверь, которая, очевидно, вела на крышу.

Так и есть. Крыша. А на ней вертолет. Винты набирали обороты – лопасти со свистом рассекали ночной воздух. Было слишком шумно, чтобы задавать какие-либо вопросы, поэтому Эф, пригнувшись, дошел с агентами до «птички», залез в ее брюхо и плюхнулся на сиденье. Агенты уселись рядом и застегнули на Эфе ремень безопасности.

Вертолет оторвался от площадки и стал набирать высоту. Сначала под ними плыли только крыши района Кью-Гарденс, а затем открылся вид на Бруклин. Эф увидел горящие кварталы. Пилоту вертолета приходилось лавировать между гигантскими султанами густого черного дыма. Картина бешеного, свирепого разорения. Слово «сюрреалистический» даже близко не подходило для описания этого зрелища.

Только осознав, что они пересекают Ист-Ривер, Эф всерьез задумался над тем, куда же все-таки его везут. В глаза бросились вращающиеся огни мигалок полицейских и пожарных машин на Бруклинском мосту, однако ни движущихся автомобилей, ни людей он не увидел. Южная оконечность Манхэттена приближалась довольно быстро, пилот взял ниже, и самые высокие здания заслонили обзор.

Эф знал, что управление ФБР размещалось на Федерал-Плаза, в нескольких кварталах к северу от ратуши. Однако их курс туда не лежал, они вроде как не собирались удаляться от финансового квартала.