— Я хочу, чтобы то отдала вещицу, забрала свои шмотки и убралась отсюда. Мне нужно домыться и переодеться.

— Подойди и отними.

Как она и рассчитывала, его взгляд метнулся на мешочек, который улегся между голых грудей.

Йен оглянулся в поисках полотенца. Черт, оно висело на стуле по другую сторону стола. Должно быть, проследив его взгляд, Дайна сотрясая грудями, кинулась вокруг стола и схватила полотенце.

Ох! Он был готов придушить эту паскуду.

— Если не хочешь одеться и уйти, тогда это сделаю я.

Ухватившись за края ванны, он поднялся и вылез из ванны. Вода текла с него ручьями. Йен потянулся за чистой сорочкой, лежавшей на столе, но тут услышал за спиной какое-то движение и обернулся.

Все пространство небольшой комнаты заполнил крик Шилес. Она увидела его. У нее были неестественно огромные глаза, и она вопила так, словно ее резали.

— Шилес!

Йен бросился к ней, но тут ее взгляд уткнулся в низ его живота, и она снова закричала. Он забыл, что был голым. Схватил со стола рубашку и прикрылся. Хотя она и оставалась девственницей, Йен и предположить не мог, что его голый вид так поразит ее.

— Все в порядке, Шил.

Он стал приближаться к ней.

Она отскочила. В ее глазах был не испуг, как ему сначала показалось, а боль. У него заныло в груди.

Тут ее взгляд переместился куда-то ему за спину, и он вспомнил про Дайну. В беспокойстве насчет Шилес он совсем забыл про эту проклятую бабу. И тогда он понял, что могла подумать Шилес и почему она кричала.

— Ты отдал ей мой камень, — хриплым шепотом произнесла Шилес.

Йену показалось, что стены комнаты рухнули, погребая его под собой.

— Нет. Нет. Ничего я ей не отдавал, — забормотал он, а Шилес повернулась и выскочила вон. — Это не то, о чем ты подумала!

Он рванулся вслед за ней, но как на грех в дверях кухни обозначился Нилл.

— Ах ты, скотина! — заорал младший брат.

— Прочь с дороги!

Йен оттолкнул его.

К несчастью, пол под ногами был мокрым. Нилл удачно провел подсечку, и Йен спиной грохнулся об пол. Тут братец принялся нещадно его дубасить, щедро нанося удары по телу и голове, и при этом еще и орать:

— Как ты мог учудить такое! Как ты посмел!

Йен уже приготовился натрясти дерьма из младшенького, когда Алекс наконец оттащил Нилла от него.

— Что-то тебя долго не было, — укорил его Йен, натягивая рубашку.

— Наверное, ты заслужил, что получил, — заметил Алекс.

— Я не прикасался к Дайне. — Обернувшись к ней, Йен завопил: — Скажи им, что я тебя не трогал! Скажи им!

Воспользовавшись тем, что Йен от него отвернулся, Нилл вырвался из рук Алекса, подскочил к нему и изо всей мочи въехал ему в ухо. Свет померк у Йена в глазах.

Он очнулся лежа на полу, возле очага. Над ним склонилась мать, внимательно разглядывая его. Голова раскалывалась.

— Где Шил?

Он попытался приподняться.

Мать толкнула его в грудь назад, на пол.

— Лежи и не двигайся. Не то я сама настучу тебе по голове.

— Мама, мне нужно увидеть Шил. Она думает, что я сделал то, чего не делал.

— Дай ей время остыть, — сказала мать. — Но даже тогда тебе потребуется уйма времени, чтобы переубедить ее. Могу сказать тебе, сынок, все это выглядит отвратительно.

Он был согласен с ней. Как же иначе — голая Дайна, и он тоже голый с восставшим членом.

— Может, я поговорю с ней, вместо тебя? — спросила мать.

— Значит, ты мне веришь?

Ему было так нужно, чтобы хоть кто-нибудь поверил ему.

— Ты весь в отца. — Бейтрис убрала ему волосы со лба. — Тот тоже однолюб. Нашел себе женщину, какую хотел, и больше не смотрел по сторонам.

Потом обернулась к двери! Со двора вместе с потоками холодного воздуха вошел Алекс.

— Вот моим сестрам не повезло. Остается только надеяться, что Коннор и Алекс не возьмут примера со своих отцов.

— О чем это вы? — подходя, поинтересовался Алекс. Потом наклонился над Йеном и ухмыльнулся. — В следующий раз, когда отправимся на войну, обязательно возьмем Нилла с собой.

— Сколько я тут лежу?

Подавив тошноту, Йен сел несмотря на протесты матери.

Алекс пожал плечами.

— Час, наверное.

— Я хочу, чтобы духу Дайны не было в этом доме.