Коннор перевернул кроличьи тушки над огнем.

— Еще бы, они пытаются подобрать нужную лошадку, чтобы сделать свои ставки, — заметил Дункан. — Меня больше всего беспокоит, что они заранее рассчитывают на успех.

— Когда корона в руках младенца, каждый воюет только за себя. — Коннор покачал головой. — А слабых отдают на растерзание падальщикам.

— Дугласы и Кэмпбеллы хуже всех, — добавил Алекс. — Они как две собаки, которые грызутся за одну кость.

— Это точно. Я на себе испытал их клыки, — сказал Коннор, и все рассмеялись.

— Надо отправить Алекса поработать с королевой, — предложил Дункан. — Тогда мы все обзаведемся роскошными титулами, как Дугласы.

— Вы принижаете мое мужское достоинство, — с оскорбленным видом заявил Алекс. — Ради клана я согласен заниматься подобной работенкой только с какими-нибудь милашками.

Когда смех снова стих, Коннор добавил:

— Лучше нам не высовываться, ребята. И без того врагов хватает.

Запах жареной крольчатины разбудил Нилла. Он сел и потянулся.

— Уже готово? Умираю с голоду.

— Сначала обслужим Шилес. — Коннор снял вертел с огня. — У нее в животе урчит так, что лошади шарахаются.

У Шилес потекли слюнки, когда Коннор протянул вертел с тушкой Йену и тот отрезал для нее приличный кусок. Хотя ей нравилось добродушное подшучивание мужчин, но как только она насытилась, шутки перестали доходить до нее.

— Твоя жена подавится и задохнется, если заснет, не прожевав до конца, — вдруг сказал Коннор.

Шилес открыла глаза и поняла, что все смеются над ней.

— Будет очень жалко, тем более что нам пришлось много потрудиться, чтобы вызволить ее, — подхватил Дункан.

— Боже мой, Дункан, это уже вторая шутка за сегодняшний вечер!

Все засмеялись.

Йен протянул ей фляжку с элем и погладил по спине, пока Шилес запивала крольчатину.

— Давай я уложу тебя.

Отставив фляжку, он подхватил ее на руки.

— Доброй ночи, Шилес. Приятного сна, — раздались голоса, когда Йен понес ее от костра в темноту.

Он нашел укромное место на некотором отдалении от остальных, опустил ее на землю и расстелил плед. Шилес казалось, что она заснет сразу, как только коснется головой подстилки. Ничуть не бывало! Устроившись в объятиях Йена, она вслушивалась в шум ветра в ветвях и слабые звуки мелодии, которую Дункан наигрывал на дудочке.

Когда Йен взял ее за подбородок и нежно поцеловал, она приоткрыла губы навстречу и прижалась к нему. Как она любила его в эту минуту!

Он отодвинулся.

— Ты уверена, что не очень устала?

— Уверена. Я хочу тебя, Йен Макдональд.

Шилес нащупала его возбужденный член и погладила, чтобы показать, насколько она уверена в себе.

Вот так они проводили все ночи, пока добирались до Ская. После многочасовой скачки, которую можно было вынести с огромным трудом, они ужинали и общались. Потом Йен уводил ее за собой от костра и устраивал постель для них двоих.

Стоило Шилес лечь с ним, как усталость исчезала, словно утренняя дымка, и они полночи, не торопясь, занимались любовью. Все, что Йен делал с ней, воспринималось как чудо. Она даже начинала бояться, что феи позавидуют ей.

От усталости и счастья Шилес пребывала как в тумане, когда их компания, наконец, достигла побережья. Они отыскали какого-то дальнего родственника Алекса, который согласился перевезти их на тот берег пролива Слит на своей лодке. Несмотря на холодный и влажный ветер на море, Шилес задремала в объятиях Йена под мерные удары волн в борта лодки.

Неожиданно Шилес очнулась, почувствовав, как напрягся Йен. Открыв глаза, она увидела окутанную облаками громаду замка Нок, возвышавшуюся над береговой линией с северной стороны.

— Надеюсь, теперь ты поняла, что нужна мне. И не важно, есть у тебя замок или нет, — сказал Йен.

Шилес постаралась забыть о сомнениях, так и оставшихся занозой в сердце, и кивнула головой.

— Но мы должны забрать его назад, — решительно заявил он.

Шилес сжала его руку. Даже если Йен будет рядом, сможет ли она жить в месте, с которым связано столько горя? Получится ли забыть о страданиях матери или о враждебности отчима? Удастся ли им с Йеном быть счастливыми в замке, в котором плачет привидение?