Шилес поднялась на цыпочки и поцеловала Дункана в щеку.

— Увидимся на сходе.

— Будь осторожнее, девочка, — предупредил ее Дункан. — Мне совсем не хочется, чтобы Йен воткнул мне кинжал в спину.

— А я рискну, — сказал Алекс и широко распахнул ей объятия. — Помнишь, в лодке ты дала мне обещание, что поцелуешь меня.

— Какое еще обещание? — начал Йен, но Алекс подхватил Шилес на руки и поцеловал прямо в губы.

Не успел Йен отобрать жену у Алекса, как заговорил Коннор:

— Так как мы уедем затемно, я лучше поцелую Шилес сейчас.

Понятливый Коннор чмокнул ее в щечку.

— Я сыт по горло вашими ухаживаниями за моей женой.

Йен обнял ее за талию и привлек к себе.

— А я? Теперь моя очередь, — выступил вперед Нилл.

— Ты проводил с моей женой ночи напролет и остался жив только из жалости. — Йен поднял руку, останавливая его. — Радуйся этому.

После того как мужчины ушли, а родители устроились у очага поговорить, Шилес отвела Йена в сторону.

— Я хочу рассказать Гордону про нас, — сказала она. — Будет неправильно, если он услышит об этом от кого-нибудь другого.

Йен кивнул.

— Согласен. Утром я отведу тебя к нему.

— Лучше пойти туда сейчас и покончить со всем раз и навсегда, — предложила Шилес. — Ты не про тив?

Он вспомнил, как Нилл говорил об очереди из мужчин, надеявшихся, что ей надоест ждать его. Если она так торопится сообщить первому в этой очереди, что у того больше нет шансов, тогда это просто чудесно.

— Я провожу тебя и подожду снаружи, — сказал он.

Уже вскоре Йен стоял, опираясь на дерево в темноте, а его жена стучала в дверь Гордона.

Когда дверь открылась, оттуда упал поток света, осветив Шилес и пространство вокруг нее. Йен слышал их тихий разговор в дверях.

Потом услышал крик матери Гордона:

— Эта мерзавка бросила мужа ради тебя, да?

Как всегда, Гордон был само терпение со своей матерью.

— Успокойся, мама. Я все потом объясню.

Он вышел на крыльцо и захлопнул за собой дверь.

Их разговор длился довольно долго, а затем Шилес оставила его и направилась к дереву, где стоял Йен. Он чувствовал, как глаза Гордона буравят его в темноте.

— Не обижай ее, — громко произнес Гордон.

— Ни за что.

Йен держал Шилес за руку, пока они шли домой по темной тропе. Он не стал спрашивать, о чем они говорили с Гордоном. Если нужно, расскажет сама.

Не доходя до дома, он остановился и повернулся к ней. Убрал волосы, упавшие ей налицо. Было темно, и Йен не мог понять, с каким выражением Шилес смотрит на него.

— Я совершенно не хотел позорить тебя, когда так долго не возвращался домой, — сказал Йен.

— Я знаю, — ответила Шилес.

Но правда заключалась в том, что он совсем не думал о ее чувствах, и они оба понимали это.

— Случись такие обстоятельства снова, я не поведу себя, как последняя задница.

— Ты уверен?

Чувствовалось, что Шилес улыбается.

Получалось, что она помогала ему освободиться от тяжести на душе. Йен обнял ее и положил подбородок ей на голову.

— Прости, что я делал тебе больно. Мне очень не хотелось жениться по принуждению, пока мы не были готовы. Теперь все по-другому, теперь мы все делаем правильно.

— Это правда, я не была готова, — призналась Шилес. — Но я всегда хотела, чтобы ты, в конце концов, стал моим мужем.

— Потому что ты умнее меня. — Он уткнулся в ее волосы. — Хотя мне страшно не нравится, когда моя жена считает день нашей свадьбы худшим днем своей жизни. Я сделаю все, чтобы ты изменила свое мнение.

Шилес немного отодвинулась от него, и Йен почувствовал легкое прикосновение ее пальцев к своей щеке.

— Давай будем считать, что наш брак начался сегодня, а не пять лет назад.

До него вдруг дошло, что Шилес правильно сделала, когда отправилась поговорить с Гордоном именно сегодня. Надо было закрыть прошлое и все начать с чистого листа. Впереди их ждала новая жизнь.

Йен прижал ее к себе.

— Я постараюсь наверстать каждый потерянный день.