— Когда тебе надо ехать?

— Через два месяца — когда мы обоснуемся в поместье Саттон.

— Обоснуемся, — с горечью произнесла Анна. — Не успеешь вселиться, как тебе надо будет уезжать.

— Но я буду приезжать каждый месяц.

— Не слишком-то большое утешение.

— Дорогая, ты могла бы поехать со мной.

— И оставить поместье Саттон под присмотром слуг? Ричард, ты же знаешь, что это невозможно.

Но в первый вечер пребывания в новом доме их мысли были развлечены появлением, спустя четыре года, бродячего артиста Жиля Гилдфорда. Он той же медленной и тяжелой походкой вошел под арку Привратной башни, неся на спине весь свой нехитрый скарб. Сэр Ричард, находясь в крайне благожелательном расположении духа, сначала послал его на кухню подкрепиться, а после ужина предложил развлекать их.

Итак, поужинав семьей в Большом зале, где Ричард восседал на месте хозяина за высоким столом, более счастливый, чем когда-либо, испытывая радость и удовлетворение от обладания и переселения в поместье Саттон, они направились в Длинную галерею. Здесь Анна приказала зажечь все свечи и затопить все четыре камина, чтобы приветствовать хозяина поместья в первый вечер пребывания его с домочадцами в новом доме.

Когда зрители приготовились к увеселению, Жиль высоко подпрыгнул и прошелся по всей огромной длине галереи «колесом» и кувырками через голову, удивив даже самого себя. Затем, покачивая головой, чтобы звенели бубенчики на колпаке, и помахивая шутовским жезлом, на конце которого была вырезана маленькая усмехающаяся головка — юмористическая копия лица самого Жиля, он запел громким, мелодичным голосом. Звуки песни «Времяпровождение в хорошей компании» — слова и музыку которой написал сам король — гулким эхом отдавались в огромном пространстве галереи. Затем последовали шутки, а в конце он спел еще одну песню и продемонстрировал свое акробатическое искусство.

Уставший, он опустился на одно колено перед хозяином, и по лицу у него струился пот.

— Славно сработано, Жиль!

В праздничной атмосфере сэр Ричард забыл о своем первоначальном неприятном впечатлении об актере. Он сидел, откинувшись на спинку стула, оглядываясь вокруг. Все здесь принадлежало ему. Он заработал это своим старанием, своим трудом, а его дети были просто частью его самого. И, в конце концов, должность государственного казначея в Кале почти приравнивается к пэрству.

— Я доставил вам удовольствие милорд? — спросил Жиль.

— Настолько, что у меня насчет тебя явилась одна идея.

Жиль встал, но сэр Ричард указал ему на стул, а слуга налил актеру бокал вина. Тот залпом выпил его, как будто это был эль.

— И какая идея, господин? — На лице у него появилась легкая тревога. Он находился в своем обычном безденежном состоянии и не хотел чтобы ему вместо денег преподнесли какой-нибудь подарок. В противном случае это бы означало, что ему придется терять время на продажу подарка за приличную цену, в то время как желудок будет стонать, требуя пищи.

— Не хмурься, парень…

Жиль покорно сменил тревожное выражение лица на жизнерадостное, сделав это так по-идиотски нарочито, что Фрэнсис и Кэтрин начали безудержно хохотать.

— …Поскольку то, что я хочу предложить, как мне кажется, наверняка обрадует тебя.

Устремив вожделенный взгляд, Жиль произнес:

— Ну да?

Даже сэр Ричард начинал замечать смешную сторону происходившего. Бедный Жиль сидел на кончике стула с маской не испытываемой им радости на лице, отвечал с окаменелым лицом, боясь испортить напущенную на себя гримасу.

— Я предлагаю тебе стать моим шутом. Навсегда. Ты будешь получать жалование; есть сколько захочешь; и тебе предоставят койку в спальне для слуг. Ну, что ты на это скажешь?

К великому удивлению сэра Ричарда, Жиль не расплылся в улыбке, совсем наоборот. Усмешка вовсе исчезла с его лица. Весьма раздосадованный Ричард — не привыкший предлагать место в своем доме и при этом натыкаться на столь явное отсутствие энтузиазма — спросил:

— Тебя это не устраивает?

— О, нет, милорд. Дело вовсе не в этом, — пробормотал Жиль. — Я просто ошеломлен. Да, да, вот именно, ошеломлен. Действительно, лишился дара речи. Да, я потерял дар речи.

Про себя он подумал: «О Боже, после всех несчастий мысль о том, чтобы найти какое-нибудь постоянное пристанище, мучила меня все последние шесть месяцев. Я становлюсь слишком старым для бродячей жизни, хотя еще могу кувыркаться и шутить с лучшими из их среды. Но это! Жить на проклятой земле!»

Он понимал, что от него ждут ответа. Его мозг лихорадочно работал. Защитит ли его цыганская кровь? Будет ли с ним все в порядке, если он станет носить карбункул, освященный мудрой женщиной, живущей возле священных пещер Стоунхенджа? Была ли услышана «невидимыми людьми» его мольба защитить леди Вестон? Он знал, что с помощью определенных заклинаний можно отвести злой рок. О Господи, стоит ли ему так рисковать в обмен на завидное положение шута сэра Ричарда Вестона?

Но слова леди Вестон заставили его принять решение.

— Решайтесь, Жиль. Если вы станете нашим шутом, то сможете продемонстрировать свое искусство Его Светлости королю, так как он приедет в ноябре в поместье Саттон, чтобы присутствовать на свадьбе Маргарет. И вам представится возможность вступить в соперничество с Уиллом Сомерсом.

Уилл Сомерс! Это имя в качестве соперника звучало завораживающе. Новый шут короля, объявившийся только в этом году, но успевший завоевать громкую известность. Его находчивость и остроумие уже принесли ему славу самого умного человека в стране. Ему, простаку Жилю, предоставят возможность сразиться с таким гигантом и выступить перед королем. Стоит выучить несколько новых песен. Его Светлость любит хорошие мелодии.