Шрифт:
Крис остановился на светофоре у выезда на магистраль номер 10, ведущую к Кранстону.
Его машина была первой.
Это оказалось как нельзя лучше.
— Ты там когда-нибудь бывал? — спросил Крис, указывая на торговый центр «Провиденс-Плас».
— Пару раз, — осторожно ответил парень.
— Может быть, после всего этого я куплю тебе там какую-нибудь хорошую вещицу.
Бродяга-17 снова улыбнулся, теперь уже шире, расслабленно.
Светофор зажегся зеленым. Крис тронулся вперед.
— Мы едем в Кранстон? — удивился Бродяга-17.
— Видишь вон ту вывеску нового магазина одежды? — вместо ответа спросил Крис.
Когда Бродяга-17 выкрутил голову вправо, глядя в окно и тем самым подставляя сонную артерию, Скульптор молниеносно поразил цель.
Шипение и хлопок пистолета напугали парня больше, чем боль укола. Бродяга-17 непроизвольно вскинул руку к шее, хватаясь за иглу. В это же мгновение он встретился взглядом с нападавшим. Однако дело уже было сделано, и перед тем как глаза парня остекленели, Скульптор успел увидеть в них страх осознания правды.
Бродяга-17 отключился, обмяк на сиденье и забылся крепким сном еще до того, как Скульптор выехал на магистраль.
Вытащив иглу из шеи парня, Скульптор снял парик, очки и убрал все под сиденье. Взглянув на себя в зеркало заднего вида, он провел ладонью по выбритой наголо голове.
Теперь он снова был Скульптором и опять улыбался, ибо знал, что, когда Бродяга-17 в следующий раз откроет глаза, он очнется в объятиях божественного освобождения.
Глава 20
— Кэти, что вас тревожит?
Дело было уже ближе к вечеру. Они намертво застряли в пробке у развязки шоссе номер 93 и 95. С момента окончания телеконференции и последовавшей за этим бумажной работы они не сказали друг другу и пары слов.
— Моя жизнь, — вдруг прошептала Кэти. — Вся она была посвящена творчеству Микеланджело. Теперь я больше никогда не смогу смотреть на его скульптуры, читать лекции, даже думать о нем так же, как прежде, не вспоминая при этом о…
Осекшись, Кэти безмолвно залилась слезами. Не отрываясь от дороги, Сэм Маркхэм взял ее за руку. Кэти не возражала. Их пальцы словно сплавились.
— Я очень сожалею, — только и сказал сотрудник ФБР.
Но для Кэти Хильдебрант этого было достаточно. Когда черный «шевроле» наконец выбрался на шоссе номер 95, поток машин стал реже. Они снова устремились вперед, и Кэти поймала себя на том, что слезы высохли.
Оставшуюся часть пути до Кранстона они проехали молча.
Сэм Маркхэм, однако, так и не выпустил руку Хильди.
— Завтра я вылетаю в Вашингтон, — сказал он, останавливаясь перед домом Поулков. — По делам, а также чтобы забрать кое-что из вещей. Вернусь в понедельник утром. Наши люди по-прежнему за тобой присматривают, но в случае чего звони мне. Даже если просто захочешь поговорить. Ладно, Кэти?
— Только если ты обещаешь мне то же самое.
— Конечно. — Маркхэм улыбнулся.
— Хорошо. Тогда я тоже обещаю.
Потом Кэти сотворила нечто такое, чего не позволяла себе еще ни разу в жизни. Без принуждения, по своей собственной воле она подалась вперед и поцеловала мужчину в щеку.
— Спасибо, Сэм, — бросила Хильди, выскакивая из машины.
Только когда Кэти оказалась под защитой дома Поулков и Джанет спросила, как прошел день, до нее дошло, что она сделала. В тот самый момент как застенчивая женщина, профессор искусствоведения, радостно засмеялась, Сэм Маркхэм, едущий по дороге, взглянул на себя в зеркало заднего вида.
Он по-прежнему заливался краской.
Глава 21
— Стряхни с себя сон, сын Божий!
«Почему папа говорит по-английски?»
Семнадцатилетний парень, сбежавший из дома в Виргиния-Бич, улыбнулся, радуясь возвращению домой. Но кровать сегодня утром почему-то была холодной и жесткой, а сердце гулко колотилось в грудной клетке, стиснутой чем-то…
«Я лежу на полу, снова заснул в автовокзале».
Поль Хименес с трудом разодрал глаза и тотчас же зажмурился, увидев прямо перед собой нестерпимо яркий огненный шар.
«Нет, — подумал он. — Тут что-то другое. Я не могу проснуться».
— Опять эта дрянь, — прошептал он вслух. — Элиот, твою мать!..
Но тут до Хименеса дошло, что он не может говорить с Элиотом, не виделся с ним больше шести месяцев, с тех пор как его замели за кражу из магазина. К тому же в отличие от Элиота Поль никогда не пробовал эту дрянь, вообще ничего подобного. Парню повезло, его предупредили о наркотиках в тот самый день, когда он только приехал в Бостон. С тех пор прошел уже почти целый год. Мужчина, с которым юноша познакомился в публичной библиотеке, улыбнулся, демонстрируя золотой зуб, когда Поль сказал ему, что он чист. Этот человек рассказал ему, какие большие деньги может заколачивать на Арлингтон-стрит такой приятный парень, если будет оставаться чистым.