— Но зачем ему это понадобилось?

— Разумеется, для того, чтобы разбудить его. Именно по этой причине преступник использует эпинефрин, убивая свои жертвы. — Тут Кэти недоуменно уставилась на Маркхэма, а тот спросил: — Когда в человеческом организме вырабатывается больше всего адреналина?

— Когда человек возбужден. Нет, конечно же, когда ему страшно.

— А чего люди боятся больше всего на свете?

— Наверное, смерти.

— Да. Но можно утверждать и обратное. Самым жутким из всего того, что когда-либо испытывает человек, является страх жизни, следовательно, именно он вырабатывает больше всего адреналина. Мы стремимся как можно скорее прогнать его, но это чувство зачастую является настолько сильным, что единственный способ с ним справиться заключается в том, чтобы забыть. Таков страх покидания материнского чрева, который испытывает ребенок, появляясь на свет.

— «То, что я хочу узнать в твоем прекрасном лице, люди не могут понять рассудком», — рассеянно произнесла Кэти.

— «Тот, кто хочет учиться, может только умереть», — закончил за нее цитату Маркхэм.

— Это означает, что убийца, расправляясь со своими жертвами, хочет, чтобы им явилось то же самое откровение, то же понимание, что и ему. Через свой страх они рождаются вновь. Рука скульптора пробуждает их, освобождая от сна в чреве — в камне.

— Да. Томми Кэмпбелл был еще жив, когда ему удалили пенис и зашивали его плоть. Это означает, что Микеланджело-убийца хотел, чтобы парень видел, что с ним сталось, понял истинную природу своего перерождения.

— Сэм, к тому времени ему уже приходилось убивать, — вдруг задумчиво произнесла Кэти. — Преступник прикончил Гейба Бэнфорда за несколько месяцев до того, как послал мне сонет.

— Да, Кэти. Так что, быть может, цитаты и сонет представляли собой нечто большее, чем просто попытку связаться с вами. Микеланджело-убийца не только говорил вам, что все понял, но и пытался выразить свою благодарность за то, что вы в каком-то смысле объяснили ему, почему он захотел убить Бэнфорда, открыли истинное предназначение в жизни, на которое он буквально наткнулся случайно, посчитав божественным провидением.

Кэти почувствовала, как у нее по спине пробежали мурашки, но то, что Сэм Маркхэм сказал дальше, ужаснуло ее еще больше, чем мысли о безликом убийце.

— Я ошибался насчет этого типа, Кэти, был не прав, думая о временной последовательности, о том, когда был убит козел, до или после гибели Майкла Винека, считая, что убийца перешел от животных к людям. Я должен был понять это с самого начала, просто потому, что для убийцы в практическом плане было легче — простите за то, что выражаюсь такими словами, — сначала получить верхнюю половину сатира и лишь затем приделать к ней нижнюю часть, козлиные ноги. Я веду к тому, что Микеланджело-убийца был уверен в своем умении превращать тела жертв в «скульптуры» еще до похищения Винека и Кэмпбелла, которых он собирался выставить на всеобщее обозрение. С моей стороны было непростительной ошибкой не увидеть бросающуюся в глаза необходимость сначала получить тело Винека. Единственным объяснением может быть только то, что образ действия убийцы не похож ни на что из того, с чем я сталкивался прежде. Вот почему мне нужно, Кэти, чтобы в этом деле вы были рядом со мной. Ваша способность проникнуть в мысли Микеланджело поможет мне угадать планы убийцы.

— Сэм, я сделаю все, что в моих силах. — Эти слова сорвались с уст Хильди, прежде чем она успела подумать.

— Спасибо.

Последовало долгое молчание, нарушаемое лишь глухим шелестом покрышек «шевроле» по асфальту.

— Вы только что упомянули еще один момент, — наконец снова заговорила Кэти. — Вы сказали, что убийца уже был уверен в своем умении делать скульптуры. Сэм, вы полагаете, что у него на счету есть и другие жертвы? За пять с половиной лет, прошедших между историями с Габриэлем Бэнфордом и Майклом Винеком, он убивал и других, просто экспериментируя, оттачивая технику? Как это делает художник?

— Мне очень хотелось бы верить в собственную ошибку, Кэти, но я не могу выбросить из головы фотографии из вашей книги — снимки ранних работ Микеланджело, барельефов и небольших статуй, которые он делал до того, как взялся за «Вакха», свою первую скульптуру в человеческий рост. У серийных убийц бывает так называемый период отдыха, наш злодей является человеком в высшей степени расчетливым и терпеливым, но пять с половиной лет кажутся мне слишком большим сроком для того, чтобы он просто перескочил от убийства Бэнфорда к тому, что сделал с Кэмпбеллом и Винеком. Да, очень важно, чтобы его жертвы были внешне похожи на фигуры «Вакха» Микеланджело, однако, если принять во внимание то, что произошло с Бэнфордом и, как я подозреваю, с Кэмпбеллом, возможно, еще большее значение имеет пробуждение самих фигур, а не только донесение до широкой общественности их глубинного смысла. Убийца обладает незаурядным терпением, так одержим мелочами, что с готовностью пошел на риск, убивая для своего «Вакха» такую публичную персону, как Кэмпбелл. Надеюсь, он вряд ли хотел рисковать, не мог допустить, чтобы его поймали за тренировками, проводимыми с другими жертвами.

— Значит, Габриэль Бэнфорд также был экспериментом?

— Да, так. Или, как мне кажется, он являлся частью какого-то большого плана, так и не оформившегося. Возможно, мы никогда и не узнаем, стал ли Бэнфорд первой жертвой Микеланджело-убийцы, но, судя по тому, что раскопала в криминальных архивах Рейчел Салливан, скорее всего, до него убийца ни с кем не расправлялся с помощью эпинефрина. До того случая в течение десяти лет не было ни одной подозрительной смерти вследствие чрезмерной дозы этого препарата.

— Но если Микеланджело-убийца действительно оттачивал свою технику как настоящий художник, если он на протяжении нескольких лет тайно экспериментировал с использованием адреналина и сохранением тел, то невозможно определить, скольких людей он убил до Кэмпбелла и Винека, до создания своего «Вакха».

— Вот именно этого-то я и боюсь, Кэти.

Управление ФБР. Бостон. Десять минут одиннадцатого.

Билл Беррелл сидел за столом совещаний, хмуро уставившись в стаканчик с кофе. Ему очень хотелось курить, но он не мог выйти из кабинета, опасаясь пропустить установление связи с Квантико. Маркхэм и профессор искусствоведения задерживались. По словам Салливан, авария на шоссе.