«Вещь! – восхитился Юсуп. – И красиво, и практично… Из такой настоящую гранату можно сделать».

– Кохцул, набери мне еще наконечников для стрел, – распорядился он, собираясь использовать их вместо гаек и шариков от подшипников, коими начинялись самодельные бомбы в его время.

За время отсутствия мальчишки он успел только разогреть в руках брикет пластида, раскатал его в тонкий лист и несколько раз обернул им цилиндр взрывателя.

К несчастью, диаметр получившейся бомбы оказался меньше внутреннего диаметра наручей, пришлось доставать палочку-выручалочку – почти израсходованный рулон скотча. В ход пошло все – картонную основу мотка Юсуп натянул на пластид, скотчем зафиксировал его внутри железки, засыпал наконечники от стрел. Получилось крепко и красиво. Посмотришь со стороны – деталь амуниции. Свисающее сверху колечко взрывателя, если кто и увидит, то не поймет, что такое. Правда, тяжеловатая вещь вышла, килограмма три-четыре. Ну да своя ноша не тянет.

Глаза наблюдающего за процессом Кохцула сияли, словно две луны.

– Сильный амулет, да? – спросил он у Юсупа. – Жаль, твоего отца не спас.

– Отца потому и убили, что он его дома забыл, – Юсуп был вынужден продолжать врать. Но так всегда бывает – одна ложь тянет за собой другую.

Кохцул неожиданно всхлипнул. «Бли-ин, забыл, пацан ведь без отца рос, – подосадовал на себя Юсуп, – при нем на такие темы лучше не говорить».

– Иди поешь, – посоветовал он подростку, кивая в сторону сидящих возле костра воинов.

Фархад орудовал за троих, наворачивая из котла странное варево – нечто среднее между кашей и супом. Араб, на удивление, не сильно отставал от него.

Кохцул скривился, помотал головой.

– И мне принеси, – попросил его Юсуп.

Подросток тотчас бросился к костру.

Впрочем, поесть Юсупу не удалось. Почти одновременно вернулись воевода и посланные им за снаряжением люди. Началась примерка. Что-то из принесенного сразу раскритиковал воевода, от другого наотрез отказался Юсуп. Минут двадцать спорили и остановились на варианте, одинаково не устроившем всех. Волынец сплюнул с досадой, обозвал своего попутчика «ясским ушкуйником», но смирился с выбором.

В итоге облачение Юсупа выглядело как переходный вариант от европейского к азиатскому. На голову сел как влитой запасной шлем Волынца с защищающей нос пластиной и кольчужной сеткой, прикрывающей шею. От конусообразных с широкими полями литовских шлемов Юсуп отказался – они показались ему слишком смешными. Зато малиновый бригандин ухватил сразу – и красив, и удобен. До сих пор он не подозревал о существовании такого доспеха – когда вся броня как бы скрыта между верхним покрытием и кожаной подкладкой. Наплечники с драконами, что настойчиво – «генуэзская работа» – совал ему воевода, он тоже не взял. Негоже мусульманину разгуливать с изображениями животных на себе. Вместо них он выбрал не менее красивые, тоже посеребренные, но с абстрактным узором. Наколенники, налокотники, наручи, поножи – все блестело. Кожаные штаны он сменил на кольчужные – из мелких плоских колец.

От пластинчатого нагрудника Юсуп отказался. В нем он чувствовал себя слишком тяжелым и скованным, а ему нужна была подвижность. Отверг парень и щит с гербом Волынца – красным крестом и двумя львами на задних лапах по бокам. Чужая символика вызвала бы у всех только недоумение. А вот от самого щита он не отказался. Напротив, взял два. Один – в левую руку, второй закрепил на спине и сам себе напомнил черепаху. В правой руке он планировал держать «Стечкин» с оставшимися тремя десятками патронов. Украшенные эмалевыми рисунками сабля и кинжал болтались на позолоченном поясе (старый, доставшийся от Мусы, он отдал потрясенному щедрым подарком Кохцулу), но в руки брать их Юсуп не собирался. Ну и лошадиную сбрую с красивой попоной он с удовольствием забрал у воеводы, сразу почувствовав себя настоящим князем. Правда, кроссовки он так и не снял – и уверенней в них себя ощущал, и подчеркивал свою инаковость.

– Теперь можно и к хану на поклон ехать, – пробасил воевода, дав знак одному из своих сыновей – тому самому Борису, которого он сосватал в сопровождение.

До сих пор юноша не промолвил и слова, отчего Юсуп терялся в догадках – то ли молчун по жизни, то ли не решается говорить при отце. Одновременно с Борисом стронулись с места еще с десяток воинов – из охраны Волынца. Остальная дружина осталась под командованием другого сына воеводы – широкоплечего, уверенного в себе парня. Юсуп не знал его имени.

Заметив предостерегающий взгляд Волынца, своим людям Юсуп приказал остаться и держаться московитов, чтобы ему потом проще было их найти. «Не расслабляться, – жестко скомандовал он. – Сражение может начаться с минуты на минуту». Лишь для араба он сделал исключение – историк как-никак, для него любое впечатление на вес золота, а тут сам правитель Золотой Орды.

Чтобы попасть к хану, Юсупу с Волынцом пришлось пересечь всю стоянку – от задних ворот до центральных. Лагерь был сооружен по всем правилам военного искусства – с крутыми земляными валами, двумя глубокими рвами, заполненными водой, и высокими полевыми щитами. Юсуп никак не ожидал, что он окажется настолько большим и тщательно организованным – с ровными рядами шатров и прямыми улочками.

Только очутившись в сердце стотысячной армии, услышав звон и лязг оружия, ржание лошадей, гомон многонациональной орды, Юсуп впервые за все время своего пребывания в прошлом осознал, как же далеко от дома он сейчас находится. Ноосфера вдруг сжала свои объятья, выдавливая из пришельца, как из тюбика зубной пасты, все страхи и фобии. Вокруг сплошные чужаки, своих нет, шансов на успех никаких. От нахлынувших эмоций у Юсупа настолько закружилась голова, что он чуть не навернулся с лошади. Усидел чудом, закрыл глаза, представил дом, родных, друзей, зашептал сам себе: «Мы все – в руках Всевышнего». Да, только так – стиснуть зубы, пройти через все испытания, и тогда обязательно вернешься. Придя к этому логичному выходу, Юсуп успокоился и уже не спеша огляделся по сторонам.