– Ладно.

Кирилл открыл рюкзак и вытащил из него первое, что попалось под руку, – зажигалку в корпусе из хромированной стали, с лазерной гравировкой. Новенькая, специально для поездки куплена, бензином заправлена под завязку – то, что надо. Кирилл крутанул пальцем зубчатое колесико, и на кончике фитиля вспыхнул огонек. Кирилл глянул на пламя, потом в расширенные глаза мальчишки и дунул на фитиль. Огонек немедленно погас, зрачки Али съехались к переносице, и он, не отрываясь, смотрел на волшебную коробочку в руках иностранца.

– Что он приготовил? – повторил Кирилл и крутанул колесико еще раз.

На этот раз пламя поднялось выше и держалось дольше, Кирилл помотал рукой вправо-влево, одновременно следя за охранником. Но того ничто не волновало. «Объект» стоит на месте, не дергается, его никто не трогает – чего на него смотреть? Пусть делает что хочет, пока голова сидит на плечах.

– Скажешь – получишь. – Кирилл помахал перед носом Али зажигалкой и убрал за спину.

Поваренок вытянул шею и попытался заглянуть Кириллу через плечо. Губы его дрожали, а из глаз, казалось, сейчас польются слезы.

– Давай, не тяни, – поторопил его Кирилл, и перед носом мальчишки снова помаячила и исчезла таинственная блестящая игрушка.

– Курицу, – выдавил из себя Али, – курицу со сладостями.

– Отлично, молодец. А как он ее готовил? – Одной рукой Кирилл искал на поясе диктофон, второй отвлекал внимание Али от своих манипуляций фаер-шоу.

– Сначала сварил, потом бросил ее в сироп, посыпал молотым фундуком, фисташками, маком и лепестками розы. И готовил ее, пока соус не загустел, а затем взял пряности…

Речь мальчишки заглушил низкий тяжелый звон. В гонг или колокол били где-то далеко, может быть и на площади перед дворцом. Все, кто был в кухне, замерли на мгновение, повар поднял голову, и жирные складки на его затылке ненадолго разгладились. Но пауза не затянулась, не успели еще смолкнуть гулкие раскаты, как все вернулись к своим делам. А перед пологом уже образовалась очередь – слуги, держа в руках блюда, накрытые высокими серебряными крышками, построились в колонну по одному и чего-то ждали.

– Что это сейчас было? Говори! – прикрикнул Кирилл на загипнотизированного Али.

Тот блеял что-то невразумительное, и по обрывкам его речи Кирилл догадался, что только что прозвучал первый звонок к обеду. Вернее, к ужину. Кирилл отвернулся, приподнял рукав рубашки и посмотрел на часы: отлично, прошел уже целый час, сейчас почти семь часов вечера. Он глянул мельком на побледневшего в кухонном пекле Али, вытер рукавом лицо.

– Держи. – Кирилл отдал мальчишке зажигалку и ринулся в толпу у полога, пробрался за него, оказался у двери.

Позади кто-то заорал, да так истошно, что Кириллу показалось, что он слышит рев ишака. В полумраке разглядел перед собой дверь, потянул на себя створку и выглянул в коридор. Увидел перед собой белую стену со светильником на ней – и все, на этом прогулка закончилась. Удар в грудь, полет назад в темноту, грохот и звон – факир, как говорится, был пьян и фокус не удался. Двое слуг, стоявших в очереди первыми, поднимали с пола блюда и крышки, подбирали рассыпанную крупу, овощи и куски жареной баранины.

– Извините, – пробормотал Кирилл и пошел навстречу охраннику, отмахнулся от него, вернулся к пустому столу.

Странно, но Али никуда не делся, он с упоением забавлялся с новой игрушкой и, кажется, ничего, кроме нее, не видел и не слышал. Но заметил расстроенного нового хозяина, спрятал зажигалку в карман и уставился на Кирилла. Тот уселся на каменную столешницу, уперся локтями в колени и следил за тем, как двигается очередь. Налаженный процесс шел очень быстро, слуги исчезали за тяжелой полосатой тканью. И скоро начали возвращаться обратно, но уже с пустыми руками и через другую дверь – ту, к которой привел Кирилла астролог. «Наверное, он уже на площадь пошел, чтобы местечко пред эшафотом занять». Кирилл посмотрел на одну дверь, потом на другую. Все ходы-выходы охраняются, выйти отсюда можно только под конвоем. Войти. Выйти. С блюдом в руках. Под конвоем. Главное – выйти, а там разберемся.

Кирилл спрыгнул на пол, оглянулся и поймал полный торжества и превосходства взгляд жирного дворцового повара. Тот наблюдал за иностранцем из-за уставленного серебряной посудой стола, Кирилл видел три или четыре островерхие узорчатые крышки над каждым блюдом. Повар улыбнулся, растянув мерзкие, как у лягушки, губы, оскалился желтыми кривыми клыками.

– Да пошел ты! – рявкнул Кирилл. – Тоже мне, курица в сиропе! Сало в шоколаде! Это ж сдохнуть можно! Сам придумал или подсказал кто?