Костя представил себе старую больную тетку, ковыляющую с палкой по Крещатику.

– Под польским сапогом! – саркастически заметил Божко.

– Лишь бы с кем, только не с русскими, – согласился Костя.

– Какая-то страусиная позиция, – сказал Сашка. – Поляки пришли, а она о мещанстве!

– Да знаю я ее, – сказала Завета. – Приезжала она к нам с культурной программой как писменица.

– И какая она из себя?

– Да такая симпатичная, стройненькая, молодая, между прочим.

– Да? – удивился Костя. – А по голосу не скажешь.

– Я тоже вначале не сообразила, а потом послушала и удивилась. Эта делегация выполняла миссию примирения наций. Говорила она словно на японском языке – то есть, естественно, по-русски, но без всякого смысла, словно уговаривала ребенка. Как они не могут понять, что граница наших ментальностей давно прошла по Днепру? Как не может сойтись правый берег с левым, так и не могут сойтись народы. Потому что не может быть никакого доморощенного счастья за счет принижения других.

– А вот если бы вовремя разошлись еще в девяностых, – заметил Игорь, – то не было бы повода говорить о ментальности.

Тут Костя, конечно, не удержался и процитировал то, что готовил к эфиру:

– И тут загоревали наши патриоты-украинцы. Многие из них хотели найти свое светлое будущее, да не смогли, потому что взросли на злобе, лицемерии и ненависти своих вождей. Да и не такими уж они овечками и были. А была у них своя имперская идея, только они ее прятали и время от времени пытались возродить за счет нацистов, потом – за счет дяди Сэма, а теперь – Евросоюза. Только этого им никто не дозволял. А выращивали их национализм для того, чтобы применить в геополитической борьбе Запад – Восток. Просто им этого не объясняли, а использовали вслепую.

Все рассмеялись, потому что действительно было смешно, и допили водку из фляги Игоря Божко, и кричали, высовываясь в выбитые окна, «Ура!», да так громко, что редкие прохожие шарахались как от чумы, а откуда-то с другого конца Ленинского проспекта, от Южного, ударил крупнокалиберный пулемет, и трассеры пронеслись аккурат туда, где был «оранжевый» концентрационный лагерь.

После стычки на Щорса Костя не осмелился ехать по Ленинскому проспекту, а свернул на Куйбышева. Они долго петляли по узким улочкам в тени цветущих деревьев. Елизавета высунулась в окно и что-то напевала. Теплый ветер развевал ее густые черные волосы.

Но, видать, не один Костя был таким умным: навстречу то и дело проносились машины. На антеннах большинства из них были прикреплены то красные, то голубые ленточки – что означало «свой», хотя голубой цвет уже был дискредитирован бездарной экономической и внешнеполитической позицией правящей партии. В небе между тем кружил вертолет без знаков принадлежности, и Костя с тревогой поглядывал на него. Позади, в районе городского парка, стреляли из крупнокалиберного пулемета, и звук был как у ДШК, да где-то подальше к центру привычно выли сирены, а потом так грохнуло, что в домах задребезжали стекла. Костя предусмотрительно затормозил. Рядом остановилась «тойота-королла» с красной ленточкой на антенне.

– Закурим? – предложил водитель. Правая бровь у него была пересечена глубоким шрамом.

Костя вышел, поглядывая в сторону взрыва. Вдалеке над деревьями появились клубы черного дыма, сквозь который взметнулись языки пламени.

– А я думаю, чего он туда летит? – радостно сказал водитель, делая глубокую затяжку и возбужденно жестикулируя.

Костя вспомнил, что этот район контролируется силами самообороны, что, собственно, было очень логичным, потому что обычно над ним пролегали маршруты садящихся в аэропорту самолетов. Однако это означало и то, что этот же район наиболее вероятно подвергнется ударам или захвату.

– Кто? – уточнил Костя, хотя и так было ясно.

– Да этот… э-э-э… как его? Двухлопастной? Ну, такой вот… – Водитель повертел пальцами двух рук, изображая пропеллеры.

– «Чинук»?! [35] – безмерно удивился Костя.

– Ну да… да… точно! – еще больше обрадовался водитель. – Я как раз глаза поднял, оно «бух!», а он так боком: «пук-пук-пук» – и скрылся за крышами. Думал, просто присел, а оно, гляди, во как! Ха!

И действительно, клубы дыма с каждым мгновением становилось все гуще и гуще.

– А я взрыва ракеты не слышал, – признался Костя.

– Так из ДШК гробанули! Я б себе тоже поставил, да крыша хлипкая. Не выдержит. – Водитель оглянулся на «тойоту-короллу».

– Да, – согласился Костя, – не выдержит. Вывернет с корнем.

– Может, укрепить?

– Можно и укрепить, – согласился Костя и подумал, что кромсать такую машину грех, больно красивая.

– Я планирую прорезать дыру, чтобы стрелять с заднего сиденья. А то без пулемета, сам понимаешь, какие времена. А полегче, типа ПКМ или РПК [36] , поставить на капоте по обе стороны.