Джефф вспомнил о нелепом обещании, которое дал Фионе, слегка захмелев от «Шардонне»: он станет домохозяином, будет сидеть дома и воспитывать их ребенка. А это значит, что, возможно, придется также взять на себя заботы о Евгении и Джордане. Закрыв глаза, Джефф на секунду представил свою жизнь: как он обходит магазины на Вест-Энд-лейн с младенцем в коляске и Джорданом, держащимся за его руку, торопясь вовремя забрать Евгению из школы. Постоянный плач Джордана. Нравоучительные речи Евгении и ее привычка всегда и всем противоречить. Приносить им чай. Сидеть дома по вечерам. Менять пеленки. Нет, взять детей — нереально. Он должен придумать причину, чтобы и дальше жить с Фионой, не женясь на ней. Не слишком ли поздно признаться, что он католик и поэтому не может развестись? Правда, Фиона считает, что он уже разведен…

Джефф вышел из автобуса и медленно побрел по Холмдейл-роуд. За все шесть лет попыток найти женщину, молодую и в то же время богатую, имеющую собственный дом, весь день проводящую на работе, сексуальную, любящую его и без колебаний готовую его содержать, он ни разу не встречал такую, кто отвечал бы этим критериям лучше Фионы. Иногда, особенно после стаканчика спиртного, Джефф даже испытывал к ней романтические чувства. Сможет ли он жонглировать тремя скользкими шарами, не роняя их: сохранить любовь Фионы, не жениться на ней и получить доступ к детям?

Войдя в дом, Джефф обнаружил, что Фиона смотрит по телевизору шоу с участием Мэтью Джарви. Он страстно поцеловал ее и спросил о родителях, которых она навещала в его отсутствие. На экране телевизора Мэтью, выглядевший как жертва голода, деликатно расспрашивал женщину, сторонницу программы снижения веса, которая за полгода сбросила двадцать фунтов.

— Этот парень, наверное, спятил, — сказал Джефф. — Почему он просто не соберется и не заставит себя есть?

— Дорогой, не хотелось бы тебя расстраивать, но ты знаешь, что в журнале «Телеграф» опубликована большая статья о твоей бывшей жене?

— Правда? — Вот и разрешилась дилемма, говорить ей или нет.

— Мама оставила ее для меня. Она считает статью ужасно неприличной — я имею в виду людей, которые пишут подобные вещи! Просто не верится, что бывают такие стервы.

По непонятной причине эта невинная атака на Натали Рекмен разозлила Джеффа, но он не подал виду.

— У тебя есть статья, дорогая?

— Ты не будешь расстраиваться, правда?

Фиона протянула ему журнал и стала смотреть, как Мэтью расспрашивает мужчину, который никак не мог набрать вес, сколько бы он ни ел. Джефф перечитал статью. Абзац, посвященный одежде Зиллы и ее драгоценностям с восточного базара, вернул ему хорошее настроение, вызвав желание рассмеяться. Но Джефф напустил на себя озабоченный вид.

— Должен признаться, что я волнуюсь за детей, — сказал он, почти не солгав, когда программа закончилась и Фиона выключила телевизор.

— Может, следует проконсультироваться с юристом? У меня очень хороший адвокат. Женщина, разумеется, причем молодая. Очень энергичная, успешная в финансовом плане. Позвонить ей?

Джефф ненадолго задумался. Нет, он не имел ни малейшего намерения обращаться к помощи закона — что может быть опаснее? — но ему понравилось описание этой женщины. Молодая, энергичная, богатая. Красивая? Богаче Фионы? Жаль, что нельзя спросить.

— Думаю, на этом этапе не стоит, — с сожалением сказал он. — Сначала договорюсь о встрече с Зиллой. Что мы делаем сегодня вечером?

— Я подумала, что можно никуда не ходить и провести тихий вечер дома. — Фиона подвинулась ближе.

У Зиллы тоже был тихий домашний вечер. Джимс бросил чемоданы в ее спальне и отправился ночевать к Леонардо. В записке, лежавшей около телефона, сообщалось, что мать забрала детей в Борнмут, потому что не могла оставаться в Лондоне — у отца Зиллы случился сердечный приступ, и его положили в больницу. Зилла схватила телефон и, как только на том конце взяли трубку, получила нагоняй от Норы Уолтинг. Как она посмела уехать, не оставив номер телефона отеля, в котором они с Джимсом остановились? И ни разу не позвонила с Мальдив! Неужели она ни капельки не волнуется за детей?

— Как папа? — тихим, сдавленным голосом спросила Зилла.

— Лучше. Он дома. А мог бы и умереть — но тебе все равно. Знаешь, хочу тебе сказать, что я в жизни не читала ничего более отвратительного, чем та статья в «Телеграф». Я не оставила ее для тебя. Сожгла. Намекать, что ты проститутка! Цыганка! Ты прекрасно знаешь, что мы с отцом происходим из достойных семей, чьи предки не одно столетие жили в Западных графствах. А фотография! Практически с голой грудью. И назвать Джеймса извращенцем!

Зилла держала трубку на некотором расстоянии от уха, пока поток слов не иссяк.

— Как я поняла, ты не собираешься привозить детей назад?

— Постыдилась бы спрашивать. Я выбилась из сил, ухаживая за твоим отцом. И ума не приложу, что делать с Джорданом. Это неестественно, когда трехлетний ребенок плачет по любому поводу. Ты должна забрать их сама. Завтра. Для чего тебе тогда машина? Знаешь, что я тебе скажу, Сара: я не понимала своего счастья, когда мы почти не общались. С тех пор, как ты переехала в Лондон, у меня не было ни минуты покоя.