В Глиб-террас в крошечном, но изящном готическом доме Леонардо с Джимсом лежали на огромной хозяйской кровати, занимавшей всю спальню, за исключением нескольких дюймов до стен, и слушали по радио «парламентский час». Они поужинали (нарезка из соленого лосося, перепела с перепелиными яйцами, итальянское печенье, бутылка «Пино Гри») в той же кровати, потом предавались изощренным любовным утехам. Теперь они отдыхали, наслаждаясь любимым занятием; Леонардо успокаивал Джимса, убеждая, что не стоит беспокоиться из-за статьи в «Телеграф». В ней нет ничего оскорбительного для него, даже наоборот. Все шишки достались Зилле.

Примерно так же провела вечер другая пара, Фиона и Джефф. Их любовные утехи тоже были изобретательны и принесли удовлетворение обоим, но ужин состоял из папайи, холодной курицы и мороженого с бутылкой чилийского «Шардонне». Фиона заснула, а Джефф сел в кровати и стал перечитывать статью Натали Рекмен. Потом он встал и, стараясь не шуметь, спустился вниз за записной книжкой, которую хранил во внутреннем кармане черной куртки. Фиона сразу же призналась ему, что считает ниже своего достоинства заглядывать в его карманы.

Вот она: Рекмен Натали, 128 Линнет-роуд, Ислингтон, N1. Она могла переехать, но попытка не пытка. Почему бы не позвонить ей, просто по старой памяти?

Прошел почти месяц, прежде чем Минти собралась посмотреть свадебные фотографии Джозефин; за свой комплект пришлось бы заплатить. У нее не было денег на такие глупости, однако она внимательно изучила снимки, пытаясь найти хотя бы намек на присутствие Джока, прежде чем вернуть их. У Тетушки была книга с удивительными фотографиями духов, сделанными во время спиритических сеансов. Иногда духи выглядели плотными, как Джок, а иногда прозрачными, так что сквозь них просвечивала мебель. Но на фотографиях Джозефин не обнаружилось ничего похожего на духов — только куча пьяных людей, которые улыбались, кричали и обнимали друг друга.

Всю неделю, пока Кен и Джозефин отдыхали на Ибице в отложенном свадебном путешествии, Минти одна управлялась в «Чистюле». Ей это не нравилось, но выбора не было. Однажды, когда она гладила рубашки в задней комнате, послышался мужской голос, вернее, покашливание, и Минти решила, что Джок вернулся. Но это был всего лишь Лаф; его доброе лицо выглядело грустным и виноватым. Он явился в мундире — внушительная фигура ростом шесть футов и два дюйма и, как показалось Минти, что, несомненно, было преувеличением, почти столько же в ширину.

— Привет, Минти, милая. Как ты?

Поблагодарив, Минти ответила, что нормально. Джозефин вернется завтра.

— Мне нужна не Джозефин, а ты. Честно говоря, мне бы не поздоровилось, зайди я к тебе домой, — учитывая настроение Соновии. Ты же знаешь, что она может быть злой на язык, если захочет. Но я подумал… понимаешь, сегодня вечером мы с Сонни собираемся посмотреть «Правила виноделов», и я подумал… ну, ты тоже можешь пойти. Нет, подожди минутку, ничего не говори. Я подумал, может, мы там встретимся, ты подойдешь к нам поздороваться, и все такое, и Сонн… ну, она не будет устраивать скандал в общественном месте, правда?

Минти покачала головой:

— Она меня проигнорирует.

— Нет, милая. Можешь мне верить — я ее знаю. Хорошо бы вам помириться. Я хочу сказать, это не дело, когда нельзя заглянуть к соседям, а мне не позволяют оставить газеты, и все такое. Я думаю, если ты подойдешь, она извинится, а потом, может, и ты — и все снова будет отлично.

— Мне не за что извиняться. Она должна быть довольна, что я почистила ее одежду. Платье до сих пор у меня, знаете? И мне пришлось снова его почистить, потому что я его носила. Если хочет, пусть забирает.

Лаф еще раз попытался убедить Минти пойти в кино, но она отвечала: нет, спасибо. Она посмотрит кино позже, когда меньше народу и никто не будет на нее шикать. С Лафом Минти не ссорилась и поэтому не упомянула о попкорне. Лаф ушел, качая головой и приговаривая, что еще не сказал последнего слова и что он их обязательно помирит, чего бы это ему ни стоило.

В любом случае она не хотела смотреть этот фильм. Однажды Джок купил ей полпинты сидра, и ей пришлось выпить — такая кислятина. Джок… После свадьбы она видела его несколько раз и теперь знала, что с помощью тупого ножа от него не избавиться. Снова явился на кладбище, когда она принесла тюльпаны на могилу Тетушки, называл ее Поло и говорил, что предпочитает нарциссы, потому что у них приятный запах. Потом Джок весь день шептал ей: «Поло, Поло», — хотя она его больше не видела. В следующий раз он появился у нее дома. Опять сидел в кресле. Встал, когда Минти вошла, задрал рубашку и показал синяк на боку, оставленный столовым ножом, — лиловое пятно. Минти вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь, хотя знала, что закрытые двери для него не препятствие — ведь они не помешали ему войти в дом. Но когда она вернулась, Джок исчез. Не в силах унять дрожь, Минти принялась ходить по комнатам, прикасаясь к дереву разного цвета, но оттенков было слишком мало и ничего не помогло.

Синяки его не пугают. Нож, который она носит с собой, тоже слишком маленький и слишком тупой. Ей нужен один из длинных и острых разделочных ножей Тетушки. Сержант полиции Лафкадио Уилсон был наблюдательным человеком, и когда он пришел в «Чистюлю» уговаривать Минти, то заметил нечто вроде горизонтальной планки или деревянной палочки на ее талии. Однако предмет по большей части был скрыт под свободной одеждой, которую она носила, и лишь когда Минти отступила назад и отвернулась, Лаф увидел его край, выпирающий из-под толстовки. Больше он об этом не думал. Странности Минти общеизвестны. Ему и в голову не могло прийти, что замеченный им предмет — это четырнадцатидюймовый разделочный нож с острым концом и костяной ручкой.