— Я знаю об этом все. Потому что я умерла.

— Вы бредите!

И он тут же пожалел, что дал выход своему гневу. Эта женщина не в своем уме. С ней нужно обращаться как с пациенткой.

— Послушайте, вы в больнице. Может быть, воспользуетесь случаем, чтобы немного отдохнуть?

— Я не устала.

— Я мог бы найти вам палату в отделении психиатрии. У нас отличные специалисты, которые…

— Прекрасно! Думаете, я сумасшедшая? Я мертва, но это не повод оскорблять меня!

— Ну да, а через пять минут вы скажете, что ваш разум захватили инопланетяне…

— Идите к черту!

— Да вы сами меня преследуете!

Грейс опять вздохнула.

— Ладно. Так у нас ничего не выйдет, — сказала она, вставая. — Вы слишком много говорите и слишком мало слушаете.

Она достала из кобуры револьвер и направила на Сэма.

— Тем хуже для вас. Сами напросились.

Кабинет Сэма представлял собой мрачную комнату, выходившую окнами на реку. На рабочем столе рядом с ноутбуком стояла пустая рамка для фотографий, лежали бейсболка с эмблемой «Янки» и старый бейсбольный мяч с автографом. На стене напротив двери висела пробковая доска с детскими рисунками.

Грейс уселась в кресло, а Сэм, которому она все еще угрожала револьвером, сел на стул напротив нее.

— Теперь вам придется меня выслушать и отнестись к моим словам серьезно. И больше никаких ехидных замечаний, договорились?

— Договорились, — ответил Сэм, одновременно испытывая и страх, и любопытство.

— Начнем с того, что все сказанное мной вчера правда. Десять лет назад меня убили, а теперь, сама не знаю почему, я послана сюда, чтобы выполнить то, что мне поручено.

Сэм хотел ответить, но прикусил язык.

— Вы по-прежнему мне не верите?

— Как я могу в это поверить?

— Хорошо. Тогда как вы все это объясняете?

— Я думаю, что вы не были убиты. Я думаю, что вы устроили представление. Я думаю, что полиция помогла вам исчезнуть, чтобы защитить вас.

— От кого?

— Ну, не знаю. От мафии, от какой-нибудь банды, которая вам угрожала… Я слышал такие истории.

Грейс закатила глаза.

— Вы что, думаете, все так на самом деле и происходит?

Она поднялась с кресла и стала прохаживаться по кабинету, раздумывая, как заставить Сэма поверить ей. Вдруг она ткнула пальцем в статью, лежавшую на столе, где говорилось о ее гибели.

— Скажите, сколько мне, по-вашему, было лет, когда я умерла?

— Тридцать восемь, — ответил Сэм, взглянув на листок.

— Кто изображен на этой фотографии?

— Вы или кто-то очень на вас похожий. Может быть, ваша сестра.

— У меня нет сестры, об этом сказано в моем деле.

Грейс подошла к нему. Двигалась она удивительно плавно.

— Вы в этом разбираетесь?

— В чем?

— В женщинах.

Стоя у стола с револьвером в руках, она слегка наклонилась к Сэму. От нее исходила волна сексуальности. Сэм понял, что она играет с ним, и напрягся, чтобы не дать вывести себя из равновесия.

— Как вы считаете, сколько мне лет?

— Не знаю.

— Ну же, давайте!

— Между тридцатью и сорока.

— Спасибо за тридцать. На самом деле я выгляжу именно так, как выглядела в день своей гибели. Так, словно время для меня остановилось десять лет назад. Вам это не кажется странным?

Сэм не ответил, и Грейс продолжила:

— Сколько же мне должно быть сегодня?

— Почти пятьдесят лет.

— И что, я выгляжу на пятьдесят?

— Сейчас очень развита пластическая хирургия. Я знаю пятидесятилетних женщин, которые могли бы сниматься в «Плейбое».

Грейс приблизила к нему свое лицо, откинула волосы и спросила:

— Вы видите какие-нибудь следы операции?

— Нет, — признал Сэм.

— Спасибо за откровенность, — ответила она, довольная тем, что выиграла одно очко.

— Но этого все равно мало, чтобы доказать то, что вы говорили мне вчера. О том, что судьба каждого человека предрешена, и…

Сэм не смог продолжить и просто взмахнул рукой.

— Вы, конечно, несколько искажаете мои слова, но в целом все верно.

— Это абсурдно! Нелепо! Кто сегодня верит в предопределение свыше?

— Извините, конечно, но все мировые религии уже больше двадцати столетий бьются над этим вопросом. И вряд ли вы найдете ответ за один вечер.