– Тормозит! – с нескрываемым облегчением воскликнул де Бодье вскоре после того, как мы легли на заданный курс. – «Шайнберг» тормозит, мадам и мсье! Хвала Создателю, а то даже не знаю, что бы я чувствовал, маячь это чудовище прямо у меня за спиной!

Мадам и мсье тем временем было не до разговоров. Отметив, что Гуго не ошибся и что корабль действительно подстраивается к скорости байдарки, мы вновь мысленно пожелали себе удачи и налегли на весла. Вернее, у меня и у Малабониты имелось всего по одному веслу, но с лопастями на обоих концах. Ухватив его посередке и загребая поочередно каждой лопастью, мы взяли единый темп и под чутким руководством де Бодье помчали наше утлое суденышко к месту его неизбежной погибели.

Маленькая, да удаленькая байдарка бежала вполне резво. Сохраняя достаточную инерцию, она позволяла нам лишь подталкивать ее вперед, не выбиваясь при этом из сил. Пройденный мной в тюрьме месячный гладиаторский курс не пропал даром. Конечно, я не выкладывался на тренировках полностью и участвовал в них лишь затем, чтобы не обижать северян. Но тем не менее даже эта физкультура пошла мне на пользу, укрепив выносливость и силенку. А без них я вряд ли осмелился бы участвовать в сегодняшнем гребном марафоне.

Гуго все время бубнил что-то себе под нос. Надо полагать, повторял вызубренные вчера координаты береговых ориентиров, поскольку на молитву его бормотание не походило. Карта на всякий случай находилась у Сенатора под рукой, но не на виду. Он приклеил ее ко внутренней поверхности борта так, чтобы она была видна лишь ему, и планировал избавиться от шпаргалки, утопив ее вместе с лодкой.

Шумно разрезая воду, «Шайнберг» в точности повторял наши маневры, больше не приближаясь, но и не удаляясь от нас. Не будь протока такой широкой, мы попросту заманили бы его на мель, дождались, когда пассажиры и команда судна усядутся в шлюпки, а потом перекрестным обстрелом из «Подергушек» потопили бы их, оставив в живых лишь Дарио и Владычицу Льдов. Правда, в таком случае нам пришлось бы пожертвовать «черной грязью», бросив ее на «Шайнберге». Да и как знать, успели бы мы улизнуть на байдарке после устроенной нами подлянки. Оглядываясь, я поеживался при виде баллестирад и легких катапульт, что были заряжены и наведены на нас. Как раз для того, чтобы отвадить лоцманов от дурных намерений, какие могли взбрести им на ум.

Промежуточные остановки для нас предусмотрены не были. На «Шайнберге» явно полагали, что пяти-шестичасовая гребля для рыбаков – плевое дело. Но мы, перевозчики, тоже были людьми непритязательными и привыкли к нудной, однообразной работе. Тем более что успели подготовиться к ней и знали, что нас ожидает. На носу корабля постоянно маячили люди. У одного из них в руках был рупор, но он им не пользовался. Наверное, этот тип служил посредником между нами и капитаном. Не слишком суетливая должность, учитывая, что мы старались пока не привлекать к себе лишнее внимание и не общались с экипажем судна.

Выход из протоки появился на горизонте около полудня. Миновав последнюю излучину, мы выплыли на финальный, относительно прямой участок пути. Он протянулся еще на пару километров. Согласно карте, на нем имелось лишь одно скопление рифов, сокрытое под водой у правого берега. Скорректировав курс так, чтобы корабль мог благополучно достичь озера уже без нашей помощи, мы пожелали друг другу не утонуть и выколупали из днища пробки, которые вставили туда вчера взамен выбитых заклепок…

Нам даже не пришлось симулировать панику. Когда в байдарку стала набираться вода – а прибывала она буквально на глазах, – мы отбросили весла, вскочили со скамеек и стали оглашать округу бранью и вовсе не наигранными криками страха. Де Бодье и Малабонита, схватив ведро и большую миску, принялись энергично вычерпывать воду из лодки. Я ползал по дну и делал вид, будто затыкаю течь всем, что попадается под руку. Впрочем, будь это взаправду, мои попытки все равно потерпели бы неудачу. Мы заранее позаботились о том, чтобы устранить такую аварию на воде оказалось невозможно, даже отрасти каждый из нас по лишней паре рук.

Кому кричал в рупор наблюдатель на «Шайнберге» – нам или капитану, – неизвестно, но ударивший вслед за этим колокольный набат не расслышать было трудно. Благо невысокая скорость, с какой махина шла за нами, позволила ей быстро остановить винты, а затем, переключив их на реверс, остановиться уже самой.

Случилось это аккурат тогда, когда наша лодка, качнувшись на поднятой кораблем волне, черпнула бортом последнюю порцию воды и пошла ко дну. А вслед за ней скрылся и поплавок. Он мог предохранить байдарку от переворота, но, чтобы не дать ей утонуть, этому приспособлению не хватило плавучести. И едва вода над ним сомкнулась, на поверхности остались торчать лишь наши головы да руки. Первые отчаянно взывали о помощи, а вторые подкрепляли эти мольбы энергичными взмахами. Только вряд ли той энергии хватит надолго. Несколько минут мы, уставшие и продрогшие, еще побарахтаемся. Но если вдруг нам откажут в помощи и велят плыть на берег, дотуда мы уже при всем старании не доберемся.

Трудно сказать, спасала бы нас спешащая Владычица, сумей она обзавестись на обратном пути новыми лоцманами. Но у нее не было такой возможности, и нам не дали сгинуть в пучине, пуская пузыри и вытягивая закоченевшие руки вслед уходящему судну. Пока мы с Малабонитой, поддерживая Гуго, гребли к «Шайнбергу», с него сбросили цилиндрический предмет, оказавшийся на поверку пустой двухсотлитровой бочкой с герметично закрытой крышкой. Бочку опутывала веревочная сеть, из какой делают кошели для подъема на борт некрупных грузов, вроде тех же бочек или мешков с провизией.

Это было спасательное средство, которое на «Шайнберге» швыряли всем, кого угораздило свалиться за борт. Доплыв до бочки, что могла удержать на воде нас троих, мы уцепились за сеть и стали ждать шлюпку, но спасатели поступили практичнее. Мы барахтались у самого борта, и они, не мудрствуя лукаво, бросили нам веревочную лестницу. При этом южане даже не поинтересовались, все ли тонущие в силах по ней вскарабкаться, но и на том спасибо. Сочти вдруг капитан эту остановку нецелесообразной, мы не дождались бы не только лестницы, но и, возможно, бочки.