Как ни странно, но эта безнадега не повергла меня в уныние. Наоборот, придала спокойствия, столь нужного для обдумывания дальнейших планов. Кто бы мог представить, что однажды я обрету подобную решимость и всерьез заговорю об убийстве Владычицы Льдов. Малабонита – единственная из всех, кто, помимо Физза, знала шкипера Проныру Третьего как облупленного, – порой бросала в мою сторону такие взгляды, словно видела меня первый раз в жизни. И немудрено. Я действительно впервые в жизни не юлил, ища компромиссы, не просчитывал нашу материальную выгоду и не осуждал кровожадные замыслы компаньонов. И главное – не упрашивал ее, Малабониту, одуматься и отказаться от участия в нашей грядущей авантюре. Конечно, Долорес опять не поддалась бы на мои уговоры. И все же мой долг был напомнить ей: она еще слишком молода и слишком мало повидала на своем веку, чтобы без оглядки идти за мной – виновником всех наших бед, которые по большому счету ее не касались.

Ни о чем таком я сегодня не заикался. Даже изгони я Малабониту силой, куда ей податься в этом чужеродном для нее мире? Вряд ли она пропадет в хамаде, да еще поблизости от воды. Но что ждет Мою Радость, когда она доберется до Садалмалика или иного южного города? В худшем случае рабство, в лучшем – работа служанкой или жрицей любви. И оба этих варианта не так уж сильно отличаются друг от друга. Для гордой, свободолюбивой дочери алькальда Аркис-Сантьяго Юг был огромной тюрьмой, а тюрьму она так же, как я, ненавидела пуще смерти.

С де Бодье, которого я тоже не желал тащить за собой в ад, все было намного проще. В Аркис-Грандбоуле Сенатора приговорили к смерти, но ему повезло с нашей помощью совершить побег прямо с эшафота. Побег дерзкий и унизивший перед многотысячной толпой самого первосвященника церкви Шестой Чаши. Наверняка эта громкая история уже докатилась до Юга. А поскольку Владычица и Церковь всегда жили в нерушимой дружбе, вряд ли Гуго мог рассчитывать здесь на теплый прием.

Лишь бедняга Физз мог еще прижиться у каких-нибудь добрых южан. Да и то лишь в том случае, если его не опознают как пособника де Бодье – того самого фальшивого «ангельского посланника», что помог Сенатору улизнуть с собственной казни…

Снаружи шел дождь, а под тентом на палубе «Гольфстрима» продолжалось обсуждение нашей грядущей участи. И речь сейчас держал все еще ослабленный и бледный после ранения дон Риего-и-Ордас.

– …Сам я не бывал у Нового Жерла, но много о нем наслышан, – говорил он, качая забинтованную руку на перевязи. – Оно расположено в глубине озерного края, примерно в двух тысячах километров юго-западнее Садалмалика. Если вы слышали о Старом Жерле, описывать Новое вам не нужно, разве что оно заметно шире и еще не достроено. И, разумеется, не затоплено. Вседержители обнесли его дамбой и прочими инженерными сооружениями, о назначении которых мы догадываемся лишь приблизительно…

– Готов поспорить, вблизи от Нового Жерла наверняка есть Столп, – вставил смекалистый в таких вопросах де Бодье. – Раз для Вседержителей земная поверхность – то же, что для нас озерное дно, вести строительство вдали от базы они не станут.

– Да, Столп там есть, – подтвердил команданте. – Он возвышается километрах в двадцати южнее, и наши люди не раз наблюдали издали, как между ним и башней курсируют летучие корабли. Ближе подходить разведчики не рискнули. Испугались мерцающего вокруг Жерла синего свечения.

– И правильно сделали, что испугались, – похвалила неведомых нам разведчиков Малабонита. – Если это такой же синий свет, который опустошил палубу «Зигфрида» и подпортил настил на «Гольфстриме», значит, подходить к недостроенному Жерлу людям категорически воспрещено.

– Думаю, вы тоже правы, сеньора, – кивнул ей дон Балтазар. – Разведчики утверждали, будто этот свет струится вверх из тянущейся по земле яркой синей полосы. Она очерчивает Жерло так, как мы раскладываем вокруг себя веревку, когда ночуем в хамаде и не хотим проснуться утром с пригревшейся на груди змеей. Услыхав впервые о световом ограждении Жерла, я не придал этому значения – мало ли что может блестеть на стройке Вседержителей. Но, сидя в Ведре, я наконец-то вспомнил, когда еще мне доводилось слышать о сверкающих синих полосах. Сопоставив факты, я догадался, какого рода барьер окружает Новое Жерло. После того как в него со всех сторон рухнут водопады, подступиться к Жерлу станет нельзя безо всяких защитных периметров. Но пока до него может добраться человек, хозяева Столпов считают это сооружение уязвимым. И оберегают его всеми доступными им способами.

– Благодаря Дарио, теперь Владычице Льдов тоже известно об этой угрозе, – заметил я. – И известно, как ее можно устранить: нанести удар по излучателям и погасить их. Так, как мы с Убби сделали это на Змеином карнизе.

– Сверкающие бочки, что торчат возле Нового Жерла, должно быть, больше и крепче бочонка, который мы тогда расколошматили, загрызи его пес, – предположил Сандаварг, расплывшись в довольной улыбке при упоминании той легендарной битвы. – Их, поди, даже самая мощная катапульта с места не свернет. Разве только этим займутся те огромные метательные машины, что рушили башни Гексатурма…

– Наши разведчики зарисовали множество тамошних построек. Были среди них и одинаковые цилиндрические башни, – припомнил команданте. – Возможно, они и являются излучателями. Разумеется, у нас не хватило ума связать их со световым барьером. Все они располагаются внутри периметра и на первый взгляд никак с ним не связаны. Но откуда нам знать об этом наверняка, согласитесь.

– Дарио выяснит. Он в таких вещах хорошо разбирается. Куда лучше, чем любой из нас, – заверил нас Сенатор и пригорюнился. Он больше всех успел сдружиться с молодым табуитом, который постоянно помогал ему в моторном отсеке и на пару с Гуго изучал инопланетные трофеи. Вот почему де Бодье переживал за судьбу Тамбурини-младшего острее, чем кто бы то ни было.