Мы внимательно слушали.

– У меня был, точнее есть, друг Леня.

При упоминании этого имени я вздрогнула. Хотя мало ли разных Лень в России или даже в одной только Москве?

– Он бизнесом даже, в общем, не занимался. Только подрабатывал у одного нашего приятеля — устанавливал на поставляемые фирмой того парня компы программное обеспечение. Одним из первых был. Иногда он и мне помогал. Я платил, как положено, понятное дело. Все у него шло отлично. Он даже рассказывал, что собирается жениться на какой-то девчонке, с которой познакомился в Уфе, где проходил практику в комендатуре. Но тут вдруг его семью навестили родственники. Они лет двадцать прожили на Западе и приехали в совок навестить родню и полечиться от ностальгии. Подарки всем привезли. А Леньке подарили видюшник и кучу фильмов к нему, в том числе этот, про кукушкино гнездо. Он от широты душевной позвал на просмотр друзей, родственников, даже нескольких соседей. Кое-кто с детьми пришел, показать им чудо техники. Он же сам и переводил. У него английский отличный, еще со школы. Ну, все посмотрели, поблагодарили хозяина и пошли по домам. А на следующий день Леньку забрали — вместе с видиком и кассетами. Кто-то из приглашенных стукнул. И устроили над Ленькой показательный процесс. Собрали в качестве экспертов главврача КВД, тетку- воспитательницу из детской комнаты милиции и старого алкаша-военкома. Вся эта кодла во главе с судьей признала его виновным в распространении продукции, пропагандирующей насилие и порнографию. А учитывая, что в квартире в момент показа находились дети, пришили еще и совращение несовершеннолетних. Не знаю, как вы, но я, честно говоря, ни пропаганды насилия, ни уж тем более порнографии не заметил. Но ему объяснили, что он должен быть счастлив, что отделался ниже минимума — тремя года «химии» где-то под Саратовом. Причем через неделю после того, как его туда этапировали, в самом Саратове этот фильм в кинотеатрах пошел. А когда его родители обратились в соответствующие инстанции, то им ответили, что сидит он не за конкретный фильм, а за распространение… И так далее, и тому подобное…

– Фамилия? — Голос мой звучал так хрипло, что я сама его не узнала.

– Чья фамилия? — не сообразил сразу Игорь.

– Его фамилия как? Лени этого фамилия…

И Игорь, и Катя явно были напуганы выражением моего лица и моим голосом.

– Фамилия Лени Ильин. А что тут такого, собственно?

Это был п…ц!

Я не стала рассказывать ни Игорю, ни Катьке мою часть этой жуткой истории. И вновь, как в тот раз, когда Славик трахнул меня в поезде, я почувствовала себя полной дрянью и грязной шлюхой.

Игорь совершенно не понял резкого изменения моего настроения, но пообещал завтра порыться в своих записных книжках и дать мне все адреса и телефоны Лениной семьи, которые только сможет найти.

К одиннадцати утра Игорь должен был ехать на какую-то загородную стоянку, где милиция, к его крайнему удивлению, судя по всему, нашла его давно угнанную машину. Игорь к этому моменту уже купил в Южном порту новенькие «Жигули»-«восьмерку» и спокойно ждал, когда появится возможность и подвернется случай приобрести что-нибудь посерьезнее. А вот, надо же, нашелся «Мерседес», хотя и побитый, как сказали, и разграбленный.

За два дня до этого к Игорю в офис, девятиметровую комнату, которую они с отцом снимали в здании Гипроспецмаша на проспекте Мира, заявились какие-то чеченцы и предложили их семейной фирме «крышу», то есть охрану бизнеса, за двадцать процентов от прибыли. Под прибылью, правда, эти едва говорившие по-русски дети гор подразумевали весь оборот Игорева кооператива. Игорь послал кавказцев куда подальше, а сам пошел и написал заявление в милицию. Там заявление приняли, но без особого энтузиазма. В милиции подателю объясняли, что непонятно, где искать предполагаемых правонарушителей, так как Игорь не проверил у них паспорта и не переписал адреса, по которым эти головорезы прописаны. А без номеров паспортов и без точных адресов поимка кого бы то ни было представляется милицейским следователям весьма проблематичной. Игорь только посмеялся над происшедшим. К тому же, как он выяснил, эти «крышевики» обошли практически всех кооператоров, снимавших помещения в здании Гипроспецмаша или по соседству. Ко всем они обратились с одним и тем же предложением и всеми были дружно посланы.

Это было еще то время, когда нарождавшийся в стране бизнес казался легким и безопасным. Бандиты воспринимались безмозглыми хулиганами, а чиновники — жалкими ничтожествами, продающимися за копейки.

У нас в это время шел отличный контракт с Киргизским госуниверситетом, который Игорь заключил по моей наводке. Мы с отцом как-то ходили в горный поход в окрестности Иссык-Куля, а потом отдыхали несколько дней в доме отдыха «Белый пароход». Там мы познакомились с проректором университета Ынакбеком Султанбековичем Султанбековым. Проректор потряс меня тем, что у него была визитная карточка — атрибут, как нам казалось, роскошной западной жизни. Но ему часто приходилось ездить в загранкомандировки, гордо объяснил Ынакбек Султан- бекович, а на международных конференциях без визиток нельзя! Забавно, что его необычное для нашего восприятия имя было написано на предназначенной для заграницы карточке только по-русски. Учитывая, что встреча была мимолетной и папе эта карточка оказалась без надобности, я сунула тоненькую картонку себе в кошелек, и она непостижимым образом сохранилась. Для солидности мы решили с самого начала действовать через Игоря и его фирму. Игорь позвонил по указанному в карточке телефону и представился аспирантом МГУ, занимающимся кооперацией. Наврал, что получил телефон профессора Султанбекова в собственном ректорате. Ынакбек Султанбекович, узнав, чем занимается кооператив, пришел в восторг и сообщил, что Киргизскому госуниверситету требуется для начала пятьдесят компьютеров и деньги на эту покупку уже выделены Минфином республики. Мы еще не подозревали, что шли последние месяцы существования Советского Союза и единой рублевой зоны. Это была огромная удача! Деньги были переведены авансом, сняты Игорем в банке, и Катька со своими «телохранителями» Колей и Лешей уже отвезла их поставщикам. Через пару недель у нас на квартире должны были скопиться десятки компьютеров, стоящих миллионы рублей. И все эти бесценные ящики мы должны были поездом отправить во Фрунзе, еще не ставший окончательно Бишкеком.

Но я уже не думала об этом. Я должна была любой ценой найти своего любимого и вымолить у него прощение.

Тот наш просмотр «Гнезда» закончился ранним утром. Все отправились спать. К удивлению Игоря, я легла в кровать в лифчике и трусах и тут же отвернулась к стене. Он попытался меня нежно обнять, но я довольно жестко сказала бедному парню, что устала и прошу меня не трогать и не мешать спать.

Я думала, что не смогу заснуть и так и проваляюсь носом к стенке. Но мой молодой и, слава богу, здоровый организм взял свое. Я словно провалилась на дно колодца и проснулась только в середине дня. Игоря уже и след простыл.

На часах было два пополудни. Я вылезла из кровати и заглянула к Катьке. Увиденное меня огорчило. Моя подруга лежала в постели и курила. От папиросы, торчавшей у нее изо рта, пахло отнюдь не табаком. Я уже несколько раз за последний месяц заставала свою подругу и компаньонку за курением травки, и всякий раз она объясняла мне, что это только баловство и любопытство, что больше я этого не увижу. Но, увы, чем дальше, тем чаще я это видела и особенно нюхала. В пепельнице, стоящей прямо на одеяле, валялось еще несколько бычков. Катькин мутный взор был направлен на телевизор. Звук был приглушен практически полностью, и прокручивающийся на видюшнике клип выглядел совершенно по-дурацки.

– Игорь звонил? — спросила я раздраженно. Мне было неохота в очередной раз читать мораль о вреде курения вообще и вреде потребления «дури» в частности.

– Только не надо мне рассказывать, что хорошо, что плохо! — ответила Катька не на мой вопрос, а на мои мысли.

– Игорь звонил, я спрашиваю? Он мне адреса и телефоны должен был передать!

– Не звонил никто… Не передавал ничего… — Катька перевела взгляд на меня и вдруг истерически засмеялась. — Какая ты смешная! Охренеть! Ой, не могу!