Такого поворота я, признаться, даже не ожидала. Идея продолжения обучения в МИИТе казалась все более глупой и бессмысленной.

Я отвезла деньги в Серпухов. Мама была на работе. Я написала ей записку и оставила тысячу рублей — ее полугодовой заработок.

Покупки не заняли у меня много времени, да и потратила я не так много денег, как рассчитывала моя подруга и компаньонка. Дороже всего обошелся маленький флакончик духов «Иссей Мияки», запах которых на долгие годы стал моим единственным ароматом.

Мои классные обновки не вызвали у Катьки никаких эмоций. В шесть вечера за ней приехал Коля, и, прихватив мешки с деньгами, они убыли. Перед тем как уйти, Катька оставила мне комплект ключей и предупредила, что уходит, скорее всего, «с концами», то есть до утра. До приезда Игоря оставалось еще два часа, и я, поставив будильник на девятнадцать тридцать, легла поспать. Поездка на электричке в Серпухов и шопинг изрядно меня утомили, и, едва положив голову на подушку, я отключилась.

Я специально хотела встать пораньше, чтобы привести себя в порядок перед приходом молодого человека, но все получилось совсем не так, как я планировала. Будильника я не услышала и вскочила сама без пяти восемь. Зная по опыту, что Игорь очень пунктуален, я набросила халат и пулей помчалась к платяному шкафу, в котором Катя выделила пару полок для моих вещей. Не рассчитав, я рванула на себя дверцу, в суматохе не заметив, что та закрыта на один поворот торчавшего из замка ключа. От такого потрясения со шкафа мне на голову совершенно неожиданно свалилась тяжелая жестяная банка с белой краской, оставленная там идиотами-строителями, которые красили потолок. Она больно ударила меня по темени и рассекла своим корявым днищем кожу за ухом. Именно в этот момент раздался звонок в дверь.

То что увидел Игорь, явно не соответствовало его ожиданиям. Я вся, включая волосы и махровый халат, была залита белой краской. Из ранки за правым ухом энергично капала кровь. Мне было больно и обидно. Это был один из тех редчайших случаев в моей жизни, когда я плакала, и притом навзрыд.

Лицо моего партнера и ухажера вытянулось. Он схватил меня за плечи, свирепо оглянулся по сторонам и проорал мне прямо в ухо:

– Кто это с тобой сделал?

Всхлипнув, я ткнула себя пальцем в грудь и показала на валявшуюся на полу банку, из которой продолжала вытекать на паркет белая краска.

– Где у вас йод и пластырь?

Я не знала. Я все-таки еще не до конца освоилась в своем новом жилище.

– Сейчас приду, — сказал он. — Не закрывай дверь! У меня в машине аптечка. Там все есть.

Я оставила торчащий язычок замка и поплелась в ванную. Вместо красивой прически на моей голове торчал залитый краской слипшийся веник. Я, совершенно не соображая, что делаю попыталась вначале смыть краску под струей воды. Когда из этого ничего не получилось, я схватила висевшие там же на крючке здоровенные ножницы и безжалостно отстригла слипшиеся пучки волос. Зрелище, увиденное мной в зеркале, было отвратительным. Я швырнула ножницы и паклеобразную волосяную массу в раковину, а сама сбросила халат и залезла в ванну и направила на себя горячий душ, не обращая внимания на кровоточащую ссадину за ухом. Включая душ, я случайно заткнула слив, и ванна начала быстро наполняться. Игоря все не было. Когда вода достала мне до коленей, я опрокинула в поток колпачок пены и плашмя плюхнулась в ванну. Я перестала плакать и лежала среди ароматных пенистых айсбергов в блаженной прострации.

Через несколько минут в коридоре послышался шум, и в ванную заглянул Игорь. Он скинул прямо на пол пальто и пиджак, сорвал с ног ботинки и вошел ко мне. В руках он сжимал пузырек с йодом, вату и моток пластыря. Я почему-то совсем его не стеснялась. Как он ни старался сосредоточиться на сложившейся мерзкой ситуации,глаза все равно все время косились на островки всплывших среди пены моих грудей.

– Извини, что так долго, — пролепетал он срывающимся голосом. — Но мне пришлось за всем этим бежать в аптеку.

– Ты же сказал, что у тебя все есть в машине…

Он вздохнул.

– Да, в машине есть. Но пока я поднимался наверх, машину угнали.

– Как?! — Я подпрыгнула в своем эмалированном корыте, но, поскользнувшись, рухнула вниз, обдав Игоря потоком мыльных брызг. — Как угнали?! Надо же срочно что-то делать! Что ты здесь сидишь?! Звони в милицию!

– Оставь! — нервно рассмеялся он. — Их милиция и угоняет. Все бессмысленно. Потом позвоним. Давай займемся тобой! — Игорь бросил взгляд на раковину, увидел там копну слипшихся волос и испачканные белой краской ножницы. — Да, жестоко ты с собой расправилась!

Я потрясла в воздухе мокрыми неровно обстриженными лохмами:

– Ресторана сегодня не будет, Игорь Викторович! Иди скорее занимайся машиной, а я завтра двинусь в парикмахерскую и подстригусь под полубокс!

Он рассмеялся и, наклонившись ко мне, поцеловал в мокрые губы. Потом снял с фиксатора распылитель душа, с небольшим усилием отвернул головку и положил в раковину, после чего опустил гибкий шланг в ванну и включил воду. Я, частично прикрытая пеной, лежала, широко расставив согнутые в коленях ноги, и с любопытством наблюдала за его действиями. Упругая и горячая подводная струя, направленная его рукой, обрушилась на мою промежность. Я вздрогнула от неожиданности, но не смогла отдернуть его руку. Застонав, я выгнулась и крепко ухватилась за эмалированные края ванны, чтобы не захлебнуться. Ощущение было потрясающе приятным. В моей голове промелькнула единственная мысль: «Как это я, дура, раньше не догадалась о возможности такой классной водной процедуры?»

Невидимая струя чуть колебалась, обдавая меня блаженным жаром. Подводное течение ласкало меня, врывалось внутрь, нежно и настойчиво массировало каждый сантиметр кожи моего погруженного в воду тела. Уже через две минуты меня всю затрясло. Помимо воли я схватила Игоря под водой за руку, державшую шланг, и направила струю прямо туда, куда было надо. Кончая, я схватила его за ворот рубашки и ранула на себя. Парень потерял равновесие и прямо во всем, что на нем было надето, повалился в мыльную воду.