— Разведрота? — спросил Максим.

— Совершенно верно, — подтвердил Лемехов и не удержался от вопроса: — Откуда вам это известно, товарищ полковник?

— Шпалин уже у меня побывал, у него та же картина, — ответил Максим. — Ну, давай дальше.

— Части разные. По каким критериям проводился отбор, честно говоря, понять не могу. Пятеро водителей, один крановщик, двое строителей, двое железнодорожников, двое мотористов на судах речного класса, один автомеханик. Все из различных регионов. В двух частях сумел выцыганить фотографии. Вот — Лемехов полез в папку и достал оттуда несколько кусочков картона.

Максим перебрал их. Нет, убитого среди этих ребят не было. Но все равно полезно. Он кивнул, придвинул фотографии к себе и, так же аккуратно сложив стопочкой, сунул под скрепку.

— Я так понимаю, что это еще не все, Петр Васильевич?

— Так точно, не все, товарищ полковник, — усмехнулся Лемехов. — С одним командиром части разговорились. Толковый мужик. Он хотел своего парня — вот он, пятый в списке, Шарин, — оставить у себя сержантом. Говорит: малый сметливый и здоровый. Детдомовская школа, на таком не поездишь. Сержант, говорит, вышел бы отменный. Опять же механик, в машинах разбирается, как бог. С закрытыми глазами мог сказать, какая неисправность в двигателе. Хотел этот командир части дать ему сержанта и оставить у себя личным водителем после того, как его нынешний на дембель уйдет, а туг приказ. Он уж и в штаб округа звонил, и с самим Саликовым разговаривал, и с Сивцовым. Все без толку. Загребли парня.

— И что? — Максим чувствовал, что не только из-за личного отношения к командиру части рассказывает всю эту историю Лемехов. Есть у нее какое-то занятное продолжение.

— Так вот, стал он узнавать. Оказывается, разведрота, к которой приписали парнишку, двадцатого числа проводила разведку на окраине Грозного.

— Моздокская часть? — с любопытством спросил Максим. — Интересно.

— Дальше еще интереснее. То ли кто-то кому-то что-то не так передал, то ли разведданные были неточными, в общем, нарвалась головная группа на чеченскую засаду.

— Большая группа?

— Пятнадцать танков, двадцать БМП и сорок человек пехоты.

— А полный состав роты?

— Двадцать танков, тридцать БМП, восемьдесят человек пехотинцев.

— Ничего себе. Это уже не рота, а целая бригада получается. И что же дальше?

— А дальше на выручку головной группе кинули остальных ребят из той же роты. Судя по всему, заваруха серьезная была. И заодно обеспечили поддержку с воздуха — отправили два «сухаря». Летчики недолго думая взяли да и накрыли там все ракетами. И чеченцев, и своих. Всех, короче. Командир части сказал: специально в Ключи ездил, беседовал с одним из летчиков. Тот говорит: нам приказали — мы сделали. Но кто приказал, что именно — молчит. Фамилию летчика я тоже на всякий случай записал. Вот. Поручик Аркадий Геннадьевич. Майор. Командир этот, с которым мы беседовали, изматерился. Говорит, с таким количеством боевой техники ребята сами бы отбились, выбрались бы живыми, если бы не эти самолеты.

— Так, интересно.

— Одним словом, положили там всех, всю бронетехнику пожгли. От ребят только мокрое место осталось.

— Но огласки этот случай, понятное дело, не получил?

— Конечно, не получил, — подтвердил Лемехов. — Официально-то военные действия силами сухопутных войск в Чечне еще не велись, штурма не было, а значит, и разведчикам там делать вроде бы нечего. По идее, и авиация ничего не должна была бомбить.

— Ну? — подбодрил его Максим.

— В общем, дело замяли. Командир стал справочки наводить: вдруг выжил кто? И оказалось, что двое из группы все-таки уцелели. Рядовой и лейтенант один, который этого рядового из-под огня вытащил. Но тут до кого-то из штаба докатилось, что полковник такой-то интересуется всей этой историей. Позвонили сверху командиру части и сказали: «Вы, мол, товарищ полковник, если хотите нормально до пенсии дослужить здесь, на Юге, а не где-нибудь на далеком-далеком Севере, лучше не суйте свой нос куда не следует». Оно и понятно. Фактик-то, прямо скажем, не из приятных. Историю я всю записал, она у меня на бумаге. И фамилии этих двоих, которые выжили, там же. Я позвонил, проверил, они в военном госпитале лежат оба.

— А как ты узнал, что они в госпитале? — поинтересовался Максим.

— А мне тот же командир части сказал. Он к ним съездить собирался. Уж больно странной ему вся эта история показалась. Мы ведь Грозный-то еще штурмовать не собирались, ультиматумов не выдвигали. Что за чеченская засада? Откуда боевики узнали о том, что разведгруппа пойдет? Представляете, как надо вооружить группу гражданских, в сущности, людей, чтобы они сумели заблокировать такое количество техники? Тут одно из двух: либо утечка информации произошла, либо кто-то знал, где эти боевики базируются, и решил ребят в качестве пушечного мяса использовать. Либо они всех боевиков положат, и тогда честь им и хвала, либо сами погибнут, и тогда можно объявить случившееся провокацией. Но опять-таки, вероятно, не думали товарищи командиры, что все там полягут. Наверняка рассчитывали, что хотя бы половина уцелеет. А здесь вся эта ерунда с авиацией. И опять же, посмотрите, ребят-то каких понабрали. Одни сироты да малосемейные.

— А что, Петр Васильевич, — прищурился Максим, — из этих частей других срочников в Чечню не забирали?

— Забирали, конечно, — кивнул Лемехов. — Я на всякий случай их фамилии тоже переписал. Но, во-первых, там приказ о переводе другой человек подписывал, во-вторых, их либо целыми отделениями переводили, да так и оставляли, либо по разным взводам распихивали, но всех в пределах одной группы. А здесь со всей области согнали, причем знали, кого отбирать. Случись что, и жаловаться некому. Знаете, товарищ полковник, я так думаю, что пацанов этих заранее предполагалось на потери списать. Какие они, к едрене матери, разведчики? Так или иначе полегли бы все. Не тогда, так позже. Такой разведротой очень удобно дыры затыкать.