— Конечно, проверил. Проверить легче. Молодец, Иван. Как в поговорке, сделал то, что никому не удавалось: и на елку влез, и задницу не ободрал. Молодец.

Проскурин не торопясь, медленно, словно ненароком, огляделся. Не видел он «хвоста», хоть убей. И честно говоря, испугался немного оттого, что не видит. Значит, эти хлопчики круче его, профессиональней. Словно невзначай, Проскурин мазнул взглядом по окнам домов и заметил наконец приоткрытую створку в доме через дорогу, чуть вправо, на втором этаже.

Он подумал о том, что убийцы скорее всего слышали их разговор. Может быть, где-нибудь на теле Ипатова установлен крохотный микрофон. Это ведь раньше подобная техника считалась у нас чуть ли не фантастикой, да и то была. Была. А сейчас, чтобы приобрести подобный микрофончик, совсем не обязательно работать в силовых структурах. Достаточно сходить в какую-нибудь фирмочку, а то и просто в магазин, и выложить денежки. Покупай, не скупись.

Проскурин тут же прикинул, что широкоплечие наверняка перекрыли выходы из сквера, так что уйти ему вряд ли удастся. Недоумевал только по поводу одного: если уж знают, где он, то почему не грохнули сразу? И его, и Ипатова. Хотя Ипатова ни к чему. Ну что он знает? Ничего, в сущности. Да и про то, что знает, молчать будет. Опять-таки согласился сотрудничать, навел, что называется. Теперь надо было рвать когти.

Проскурин с облегчением подумал о том, что хватило у него ума оставить полетную карту на вокзале, в камере хранения. Если его и схватят сейчас, то скорее всего сразу не убьют. Да и инкриминировать ему особенно нечего. Пушка у него при себе только служебная. А вся та лабуда, которую на него понавешали… Так от нее и отмотаться можно. Стоит потянуть время, а там, глядишь, появится шанс. Но в любом варианте сдаваться просто так на милость победителя он не желал.

Проскурин скатал документы трубочкой, засунул в карман пальто и неторопливо поднялся, отряхнулся. Скамейка оказалась не очень чистой, хотя и снежком припорошенной, но все равно.

Фээскашник протянул Ивану руку:

— Ладно, Иван, спасибо за то, что помог.

Ипатов пожал ее.

— Ну, пойдем, Ванюш, до остановки тебя провожу, — вдруг весело, панибратски завопил майор.

— У меня машина, — промямлил Ипатов, потерявшись вконец. — Тут неподалеку припаркована.

— Значит, до машины и провожу, — так же весело гаркнул Проскурин. — Пойдем, пойдем, а то не виделись сто лет, будем теперь друг на друга дуться.

Он повернулся, подхватил Ипатова под руку, второй рукой, повернувшись вполоборота к глазевшей на них старушке-голубятнице, вытащил из кармана нож, выщелкнул лезвие и тихо пробормотал:

— Извини, Ваня, ты мне другого выхода не оставил. Давай, пошел. Где ключи от машины?

— У меня, — вдруг спокойно, словно покорившись судьбе, ответил Ипатов. — В кармане. Достать?

— Не суетись, сам достану. — Проскурин запустил руку в карман плаща Ипатова и вытащил ключи. — Хорошо, Ваня. Я ведь не из-за машины, пойми. Мне живым уйти нужно.

Они зашагали через сквер, медленно, словно прогуливаясь. Ни дать, ни взять — два старых приятеля. На ходу Проскурин пытался оценить ситуацию. Он обернулся и сразу же заметил идущего следом парня, высокого, плечистого, в кожаной куртке и слаксах. И узнал его моментально. Он видел этого молодца на вокзале, у игровых автоматов. Значит, до камеры хранения они не добрались.

Тут Проскурин был спокоен. Если бы автомат, полетная карта и все прочее оказалось в руках убийц, Сулимо не стал бы особенно с ним церемониться. Грохнули бы его, пожалуй, вот хоть и сейчас. Догнал бы их этот парень и ткнул бы ему, Проскурину, ножичком в спину. Или выстрелил бы бесшумным лезвием. Странно, правда, что хлопчик один. Почему-то больше никого не видать… Боятся убить его при Иване? Или все-таки намерены взять живым?

Проскурин еще раз быстро оглянулся. Парень нагонял. Он шагал метрах в семидесяти позади, беззаботно поглядывая по сторонам, словно обычный прохожий, торопящийся по своим делам.

— Давай-ка, Иван, пойдем побыстрее. Что-то мне фокстерьер не нравится, который сзади топает. — Они зашагали быстрее, приноравливаясь к шагу парня. — Где машина-то твоя, Брут?

— Вон там, у самого выхода из сквера припаркована.

— Хорошо. Кстати, что ты там насчет библиотеки говорил?

— Сходи в библиотеку, газеты почитай. За декабрь и за первые дни января. Короче, по сегодняшнее число. Или вы там, в своем Шахтинске, вообще загнили, ничего не знаете?

— А чего мы не знаем?

— Ты сходи посмотри, сам поймешь.

Они были уже шагах в сорока от того места, где оградка сквера кончалась, а за узеньким тротуарчиком начиналась проезжая часть, и Проскурин заметил наконец светло-зеленую «шестерку» Ипатова. Он в третий, и последний, раз глянул через плечо. Парень сократил расстояние шагов до тридцати. И тогда Проскурин, оттолкнув Ипатова, побежал. Тот взмахнул руками, заскользил по подернутому ледяной корочкой асфальту и грохнулся на спину. Жидкая грязь брызнула из-под светлого импортного плаща. Но покатился Ипатов именно так, как и рассчитывал майор — под ноги настигающему убийце. Широкоплечий моментально, словно хорошо выдрессированный конь, перешел с шага на рысь, перескочил через чертыхающегося Ипатова и бросился следом.