Проскурин бежал, активно работая локтями. Получалось, правда, не так элегантно, как у преследователя. Тяжеловат стал, располнел маленько. К тому моменту, когда он выскакивал из сквера, убийца приблизился шагов на двадцать. Проскурин в три прыжка пересек тротуар, вставил ключ в замок двери и повернул. А широкоплечий был уже рядом и протягивал руку, чтобы ухватиться за воротник проску-ринского пальто. Тот, не раздумывая ни секунды, резко распахнул дверцу, ставя между собой и убийцей эту, в общем-то, не слишком надежную, преграду. Кожано-слаксовая фигура впечаталась в дверцу мгновением позже. Рука, уже болтающаяся в воздухе и почти касающаяся лица Проскурина, мгновенно исчезла. Широкоплечий переломился пополам, а майор, потянув дверцу на себя, ударил его ногой, от души, снизу вверх, умело и сильно, как учили когда-то. В последний момент, несмотря на страшную боль, парень успел вскинуть руку, смягчая удар, но все равно получилось неплохо. Убийцу отшвырнуло метра на три в лужу, в жидкое месиво, из-за песка и соли живо напоминающее дерьмо, и он грохнулся на спину, а затем затылком об асфальт. С хрустом, удачно.

Проскурин, не теряя времени, прыгнул за руль, вставил ключ в замок зажигания и повернул. Мотор «шестерки» заурчал послушно и мерно, спасительно. Любил Иван свою машину, ухаживал за ней. Спасибо ему.

А плечистый кожано-слаксовый преследователь уже поднимался. Совсем как киборг-убийца в известном фильме. Медленно, но неудержимо. Он перевернулся и, опершись на руки, начал подтягивать под себя ноги. У Проскурина появилось искушение выскочить из машины и дать пинка как следует, чтобы еще раз ткнулся мордой в жидкую грязь. Но не стал майор этого делать. Понимал: потеряет секунды и сократятся его шансы на жизнь.

Он нажал педаль газа, и «шестерка» послушно рванула вперед, но не прошла и квартала, когда сзади послышался визг тормозов. Глянув в зеркальце заднего обзора, беглец заметил вишневые с металлическим отливом «Жигули» восьмой модели, выворачивающие откуда-то из подворотни. Поэтому-то и не стали устраивать беготню в сквере. Все верно рассчитали. Если бы широкоплечий догнал его — честь и хвала. Успеет он запрыгнуть в машину, «хвост» уже наготове.

«Но каков хват Ванюха, — подумал Проскурин чуть ли не с нежностью, — этакую бригаду за собой привел. Да и я тоже ничего, проморгал. Их же здесь трое как минимум. Что же ты, майор, прах тебя побери?»

Пока он бормотал себе под нос проклятия, глаза его отмечали проносящиеся мимо улочки и переулки. Пару раз Проскурин подрезал другие машины, перестраивался из ряда в ряд, на светофоре проскочил на красный, но и хлопчики в «восьмерке» не замешкались, рванули следом. Ничего у Сулимо боевички, дельные.

Выскочив на широкий проспект, Проскурин сбавил скорость, перестроился в крайний левый ряд и спокойно пошел в потоке машин. Вишневая «восьмерка» мелькнула чуть сзади.

«Корпусов пять, — прикинул Проскурин, — не больше».

Когда впереди обозначился очередной перекресток, майор включил поворотник. И хотя стрелочка на светофоре горела, указывая, что самое бы время ему поворачивать, Проскурин не торопился. Сзади нетерпеливо ревела клаксоном «Волга», за ней надрывалась апельсиновая «трешка», но майор стоял, не обращая внимания на всю эту какофонию. Стрелка погасла, красный свет для основного потока сменился зеленым, и в этот момент Проскурин ударил по газам, уходя в поворот. Он успел прошмыгнуть перед самым носом огромного «КамАЗа», едва разминулся с подержанной, поцарапанной «вольвухой», по узкой улочке проскочил пару кварталов, свернул в какой-то дворик и заглушил мотор.

Он представил себе, как сидящие в вишневой «восьмерке» сейчас паникуют, понимая, что теперь им уже вряд ли удастся догнать его. Сквозь сплошной поток машин им не проскочить. Значит, придется ждать, пока стрелка на светофоре загорится снова. Ну а к этому времени он уже будет далеко.

Проскурин удивился бы, увидев в этот момент водителя «восьмерки». Тот был абсолютно спокоен, не суетился ни капли. Его попутчик, сидящий сзади, вытащил рацию, нажал кнопку передачи и сообщил:

— Третий для Первого, он оторвался. Прием, — и щелкнул тумблером.

Несколько секунд в эфире висела тишина, а потом скрипучий голос Сулимо осведомился:

— Все прошло гладко, Третий?

— Все прошло отлично, Первый, — ответил тот и усмехнулся.

— Лады, можете возвращаться. Отбой. — Сулимо отключился.

«Восьмерка» дождалась, пока загорится зеленая стрелка, неторопливо повернула, прокатилась через дворы и исчезла, словно ее никогда и не было.

Иверин не позвонил через час, не позвонил он и через два. Максим уже успел сходить в буфет, пообедать, помянув недобрым словом поваров, и вернуться. Успел пролистать дела и пометить самые важные, а звонка все не было. И тогда он снял трубку и набрал номер. Ответили мгновенно. Вообще-то Максим ожидал услышать голос самого Георгия Витальевича — мало ли, почему человек забыл позвонить? — либо уже ставший родным визг Вики, но ответил ему усталый мужской голос.