— Трогай давай, командир. Поехали.

— Куда? — Солдат повернулся к Максиму. — Что делаем-то, товарищ полковник?

— Поезжай.

Машина резво взяла с места. Проскурин несколько секунд смотрел в заднее стекло, но не заметил ничего подозрительного. Скорее всего плечистые убийцы капитана Сулимо окончательно потеряли его. Ненадолго, конечно, но и то хорошо. Какое-то время он сможет действовать вполне свободно. Отчего же тогда взбесились в нем дурные чертики тревожного предчувствия?

Как-то все уж больно открыто: и грузились эти ребята безбоязненно, и освещали все, будто у них там праздник какой, иллюминацию устроили. Он не мог сказать, в чем конкретно заключалась странность, но чувствовал: она есть, есть, витает где-то совсем рядом.

Максим повернулся к майору:

— Ну как? Что у тебя?

— У меня-то? У меня такое… Скажу — не поверишь. Часикам к пяти хлопчики с танками разобрались и начали грузить, как думаешь, что?

— Самолеты, — хмыкнул Максим.

— Точно, самолеты.

— Неужели в такие же. вагоны?

— Вот именно, в вагоны. Без крыльев, или, как говорит Алексей, без плоскостей. Без передних и задних.

Максим подумал:

— И что, по высоте вошли?

— А это самое хитрое. Тут, брат, весь номер в том, что они самолеты кранами поднимали, а потом шасси убирали. Представляешь? Прямо на весу.

— А ставили как?

— Так и ставили. На специальные тележки. Есть такие среди авиационного оборудования.

— Никогда не видел, — признался Максим.

— А мне доводилось пару раз. Опустили, закрепили на тележках, а тележки к полу приколотили. Зрелище то еще, доложу тебе. Сверху стеночки с крышей опустили, и все. Вагончики как родные. Правда, видно, хвост все равно не входил, так они потолок чуть-чуть приподняли. Совсем немного, сантиметров, наверное, на тридцать. Если бы рядом настоящие вагоны не стояли, никогда бы не заметил.

— И что, к утру управились? — с любопытством поинтересовался Максим.

— Нет, когда я уходил, еще продолжали грузить. И ветку железнодорожную я нашел.

— Да? Где? — встрепенулся Максим.

— Она прямо через ворота проходит. Причем даже не одна, а две. Параллельные. Представляешь, идет какой-нибудь состав, положим, от Воркуты, подъезжая, сбрасывает скорость и спокойненько уходит на завод. И в то же время с завода на основной путь выкатывается другой — подменный. Дежурные на станции и не заметят.

— Надо же. Как мы эти ветки не обнаружили? Из-за темноты, наверное.

— Да нет, братец, не из-за темноты. Просто там рельсов нет стыковочных. Понимаешь? Они их, видимо, в самый последний момент ставят. Так что днем состав не пойдет, это точно. До вечера у нас время есть.

Максим подумал: «А ведь верно. Днем слишком оживленное движение. Для того чтобы поставить стыки, им придется менять два звена и на основных путях. Так что скорее всего ночью. Выберут удобное время, заменят два блока стрелками, загонят состав-двойник на завод, а этот, с техникой, выпустят. И все. Даже демонтировать ничего не надо. Пока кто-нибудь сообразит спросить, откуда появились стрелки — сто лет пройдет. Там уже и концов не найдешь. Часть благополучно исчезнет из документов, а значит, и понять что-либо будет невозможно. Старый состав разберут на запчасти, раскурочат и свалят грудой металлолома где-нибудь в пыльном углу — никто и внимания не обратит. А могут и снять стыки, если время позволит, и вообще ветку разобрать — нет ее и не было никогда. А что рельсы на заводе валяются, так кто их знает, откуда они. Может, какой-нибудь ярый сборщик металлолома, пионер-активист притащил, заначку сделал».

— Да, все правильно, — хмыкнул Максим. — Все так и есть. Раньше чем ночью они состав не отправят. Так что, успеем в милицию?

Проскурин подумал и покачал головой:

— Не думаю. По-моему, лучше сделать так: дождаться, пока они состав отправят, отследить, куда движется, и уж где-нибудь на узловой станции вагоны эти арестовать. Ты можешь арестовать военный груз?

— В принципе могу, — кивнул Максим.

— Ну вот. Тогда им посложнее отвертеться будет, состав-то отправлен. Бумаги на груз должны быть, ну и так далее.

— Ты, значит, категорически против подключения к делу милиции? — спросил Максим.

— Да-понимаешь, — Проскурин поскреб указательным пальцем за ухом, — сомнение меня гложет. Мы ведь не знаем точно, кто во всей этой истории завязан. Представь, если тут и милицейские «шишки» присутствуют. Как тогда? А уж если состав пошел, там от наших доблестных милиционеров уже не много будет зависеть. Опять же поезд по какому-то маршруту идет, значит, и конечный пункт назначения станет известен.