— Так я же тебе говорю, — горячо повторил Алексей, — ограбили меня, ударили по голове, порезали. Видишь? — он повернул голову, демонстрируя Леше порез на щеке. — Вещи пришлось попросить у какого-то старика.

— Как попросить? — не понял Леша.

— Ну, как, как… Ты, сержант, странные вопросы задаешь. Постучал в окно и попросил что-нибудь одеться.

— Одеться? — повторил Леша, не переставая хмуриться.

— Нуда. А ты как думал? Что, я в трусах по морозу пойду? Но форма-то, Бог с ней. Документы там были. Мне теперь надо в ФСК доложиться.

— А где ограбили-то? — спросил сержант. — В электричке?

Алексей едва не сказал «да, в электричке», но тут же сообразил: ограбление на железной дороге входит в компетенцию транспортной милиции. Он не успеет еще мотнуть головой, а этот ревностный служака потащит его в отделение составлять протокол, снимать показания и прочее. Может быть, оно и неплохо, но убийцы — а Алексей не сомневался, что широкоплечие уже кружат по площади, вынюхивая следы, — получат перевес во времени. У них хватит ума осмотреть и автовокзал, и станцию, покрутиться, поспрашивать. Так что рано или поздно его найдут. А ФСК — контора серьезная. Там он будет в какой-никакой безопасности.

— Слушай, сержант. Подожди, а? Давай все вопросы потом? Ты мне сначала скажи, где у вас здесь ФСК?

— Да вон, через площадь, — кивнул Леша совершенно автоматически. — Трехэтажное здание, желтое, за почтой. Там на первом этаже наш горсовет.

— Понятно. Слушай, а запасной выход есть у вас?

— Зачем? — на лице сержанта помимо мучительных стараний сообразить наконец, в чем же дело, появилась тень подозрительности. — Зачем тебе черный выход? — повторил он.

— Ты понимаешь… Эти ребята, они ж не знали, что я документы везу. Если хотели просто ограбить, то зачем им было документы забирать? Просекаешь, к чему я?

— Не очень, — сержант тряхнул головой, отчего его пшеничные с золотом волосы колыхнулись, будто колосья под ветром.

— Они забрали у меня документы и наверняка подозревают, что после этого я отправлюсь прямиком в ФСК.

— Ну и чего? — поинтересовался сержант Леша.

— Да боюсь я, сержант, — выкатил глаза Алексей. — Неужели трудно понять? Мне кажется, одного из них я засек только что на площади.

— А-а, — это действительно было понятно. Ну, боится человек, а кто бы не боялся? — Ладно, пошли, я шинель надену, — подумав пару секунд, предложил Леша, — а потом провожу тебя.

— Нет, не стоит, — покачал головой Алексей. — Насколько я понял, парни серьезные, могут пристукнуть нас обоих, если им уж сильно приспичит. Давай-ка лучше сделаем так. Ты мне покажи, где у вас тут пожарный выход, и пока я буду идти через площадь, ты постой у дверей, понаблюдай. Если все будет в порядке, то и хорошо, а если заметишь что-нибудь подозрительное — подойдет ко мне кто-то или еще чего, — сразу зови подмогу.

Леша подумал пару минут. Он, похоже, не вое-принимал опасность как реальность просто потому, что не привык к опасности.

«Совсем как Ясенев», — подумал Алексей.

К тому же сержанта согревало желание проявить себя героем. Тем более что особенного геройства от него никто и не требовал. Постоять посмотреть. Работа плевая, но, глядишь, из ФСК придет бумага с благодарностью. В этом-то омуте! Перспектива выглядела весьма заманчиво.

— Ладно, — подумав, кивнул Леша, — пойдем.

Они обошли будку администратора и остановились перед дверью, ведущей в кассы. Леша несколько раз постучал кончиком резиновой дубинки. В замке заскрежетал ключ, затем дверь открылась.

— Пошли, — кивнул Леша после того, как кассирша узнала его и посторонилась, пропуская.

Они протопали по узенькому коридору до обитой железом массивной двери, которая вполне могла бы вести в какой-нибудь бункер или по меньшей мере в камеру пыток.

— Люда, — повернулся сержант Леша к кассирше, — открой дверь. Мне товарища вывести надо.

«Ну вот, уже и товарищ, — подумал Алексей. — Доверчив ты больно, тезка».

Люда пожала плечами, то и дело посматривая на неприметного бомжа, открыла висячий замок и отодвинула засов. Проделала она это, надо отдать ей должное, ловко и быстро.

Алексей шагнул на улицу. Полы пальто развевались, словно драные перепончатые крылья старой больной летучей мыши. Собственно, облик соответствовал внутреннему содержанию. Алексей чувствовал себя совершенно разбитым. Рана болела, спина саднила, видимо, содрал кожу, когда упал на перрон. Мышцы правого плеча и руки тоже ныли немилосердно, да и физиономия наверняка не казалась краше от длинного ножевого пореза, ухо до сих пор кровоточило. Не сильно, но Алексею было достаточно и этого.