Автобус торжественно проплыл мимо, и Алексей сразу же заметил четвертого боевика, того, что несколько секунд назад стоял у доски объявлений. Убийца шагал наперерез, деловито глядя себе под ноги, словно и не к Алексею шел вовсе, а просто торопился куда-то по делам: может быть, на свидание или в гости к кому, а скорее всего домой, к многочисленному семейству, родным и близким.

Алексей мгновенно оценил ситуацию. Если он, как прежде, пойдет прямо, то наблюдатель успеет отрезать его от заветного трехэтажного здания. Значит, надо сделать крюк, бежать так, чтобы убийцы оказались у него за спиной. Алексей глянул через плечо направо, заметил встревоженный взгляд сержанта Леши и едва заметно тряхнул головой, давая понять: они, мол, те самые, о которых я тебе рассказывал.

Тот, словно всю жизнь ждал подобного момента, бегом кинулся через площадь навстречу плечисто-мускулистым ребятам, выкрикивая на ходу:

— Товарищи, товарищи, я к вам обращаюсь!

Один из преследователей недоуменно посмотрел в его сторону, и в эту секунду Алексей, не дожидаясь развязки, припустил со всех ног. Снег хлюпал под стариковскими стоптанными башмаками и разлетался по сторонам тяжелыми коричневыми брызгами. Убийцы тоже прибавили шаг. Не побежали, но зашагали широко и споро. Вообще-то им и не требовалось бежать, они догнали бы Алексея и так. Тем более что идущий впереди наблюдатель тоже изменил маршрут. Теперь он шагал по дуге, перекрывая беглецу путь.

— Гражданин, гражданин, это и вас касается! — вопил во все горло за спиной сержант Леша. — Вы, вы, я к вам обращаюсь! Подойдите ко мне и предъявите ваши документы!

Но наблюдатель не слушал, а, напротив, еще ускорил шаг.

Второй действительно остановился, но белобрысый сержант продолжал кричать вслед удаляющемуся наблюдателю:

— Стойте, гражданин! Остановитесь, или я буду стрелять!

Стоящие на площади с интересом поглядывали в их сторону. Трое или четверо «быков», из тех, что толклись у ларьков, перебросились между собой парой фраз и затопали к месту грядущей свалки. Наверное, они видели в этом какой-то свой интерес. Кто знает…

А Алексей бежал, помогая себе здоровой правой рукой и прижимая левую к ребрам, стараясь лишний раз не будить ноющую острую боль в плече.

Сержант в это время неловким движением расстегнул клапан кобуры и вытянул на свет тупорылый тяжелый «ПМ». По тому, как он передергивал затвор и поднимал оружие, чтобы выстрелить в воздух, можно было догадаться, что местное УВД нечасто баловало своих сотрудников учебными стрельбами.

Стоявший ближе всех к стражу порядка Второй вдруг резко шагнул вперед и едва уловимым движением ударил по пистолету снизу вверх. За рычанием автобуса выстрел плеснул довольно тихо, к тому же за станцией взревела электричка. Яркая вспышка озарила высокие фигуры боевиков и едва достававшего им до плеч сержанта, который пока еще не совсем понял, что произошло. Второй коротким точным движением перехватил его руку и ловко вывернул ее. Пальцы сержанта Леши сами собой разжались, и черный вороненый «ПМ» шлепнулся в грязь.

— Спокойно, сержант, — коротко и властно приказал широкоплечий.

Сказано это было тем самым командирским тоном, который сержант понимал лучше всего. И сейчас по каким-то едва уловимым интонациям в голосе накачанного здорового парня он понял: перед ним не просто начальство, а начальство, стоящее на недосягаемой высоте.

Здоровяк спокойно сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил из него красные корочки с тисненой золотой надписью, увидев которую сержант Леша неожиданно побледнел и сглотнул. Между тем Второй продемонстрировал потерявшемуся вконец стражу порядка фотографию, наклеенную внутри книжицы, и, повернувшись, кивнул стоящим у него за спиной фигурам. Он ничего не сказал, но те отреагировали моментально: сорвались и побежали вслед за Алексеем.

— Поднимите пистолет, сержант, — равнодушно и спокойно приказал Второй.

— Так точно, — кивнул тот, борясь с подступающим желанием отдать человеку в штатском честь. — Извините, товарищ лейтенант.

Он наклонился, поднял пистолет и растерянно повертел оружие в руках, словно решая, что же с ним делать: засунуть в кобуру так, мокрым, или все-таки вытереть. Видимо, решив не усугублять своего и без того поганого положения, страж порядка сунул оружие в кобуру и виновато сглотнул.

— Извините, товарищ лейтенант, — еще раз повторил он, — ошибочка вышла. Мне этот человек сказал, что вы похитили у него важные бумаги.

Второй окинул его с ног до головы жестким, полным презрения взглядом:

— Вы хоть документы-то у него проверили, сержант?

Сержант смутился еще больше.

— Никак нет, товарищ лейтенант. Я… мне…

В эту минуту мимо протопотала еще какая-то объемисто-мускулистая ватага, а за спиной Второго неожиданно прозвучал вальяжный, фальшиво доброжелательный голос:

— Э, братан, че вам здесь надо?

Алексей пронесся по узенькой дорожке к зданию почты и, шарахнувшись вправо, по самой стене, нырнул за угол. Нужное строение — трехэтажный, хорошо освещенный дом — находилось метрах в двадцати пяти. Алексей рванулся из последних сил, слыша за спиной приближающиеся шаги. Поскользнувшись на покрытом ледяной корочкой асфальте, он вдруг понял, что убежать уже не удастся. Так или иначе, но убийцы настигли его, свежие, холеные.

Алексей перевернулся на спину, решив, что уж первому-то, кто приблизится, он врежет как следует ногой. Кто знает, вдруг ему повезет? Если убийца грохнется сверху, можно попытаться завладеть автоматом и посечь этих накачанных жлобов очередями. Ему и в голову не пришло, что убийцам вовсе не обязательно приближаться к нему. Они вполне могут воспользоваться стреляющим ножом или теми же самыми автоматами.