– …А потом я парнишкой познакомилась, он аж из Уродова приехал на стройке работать, – прошелестела Альмира. – С него-то мои беды и пошли.

Ее голова покоилась у меня-2 в районе шеи, остальная же диспозиция укладывалась в одно слово: горизонтально. По счастью, под моими костями (как выяснилось позднее) был расстелен довольно чистый плед.

– Да неужто? А по-моему, ты тут неплохо устроилась.

– Все равно скоро выставят, тогда пойду в другую секту, а может и раньше свалю. Эта уже надоела, скучная. Ни тебе оргий, ни таинственных ритуалов… А давай ты меня к себе возьмешь? Я даже готовить умею и посуду мыть вручную, прикинь – на счетчиках воды и электричества немеряно сэкономишь.

– Гонишь! Так что там за уродские беды на тебя обрушились, вещай.

И она поведала мне жутковатую повесть о своих злоключениях. Мол, любила она без памяти некоего крановщика, что день-деньской торчал в будке под облаками и передвигал бетонные плиты с места на место. А во время обеденного перерыва Альмира как невеста проникала на стройку и лифтом добиралась до верхотуры, чтобы попотчевать сердечного друга питательной трапезой. Да не какими-нибудь заморозками без цвета, вкуса и запаха, а белками и углеводами в лучшем виде, о жирах и речи нет. А потом они в тесноте, но с чувством любили друг друга в сияющих небесах, под недреманным оком Иисуса. Так и сказала. Зимми, что с нее взять!

– Да, высокая любовь, – признал я.

– Увы, закончилось все печально.

– Так всегда бывает.

Однажды надо было сооружать дом в особой спешке, и на секс времени не осталось. Однако горячая Альмира в ажитации припала к чреслам товарища, пока он ворочал плиты, и довела того до умопомрачения. Словом, проклятая бетонная хрень въехала не туда и сокрушила часть уже возведенного строения, а одному медлительному парню попало под дых и сбило дыхание вместе с парой ребер.

Гнев прораба был жуток. Когда виновник аварии сошел на почву, босс уже занес руку и открыл пасть, чтобы отправить крановщика в отставку, но приметил смазливую рожицу Альмиры со спермой на губах и призадумался.

– Так это ты – причина драмы? – возопил он, указывая на пери.

– Я, – призналась та. – Накажите меня, большой человек, а жениха моего не троньте, и мы отработаем убытки внеурочными трудами и адским рвением.

– Уж ты отработаешь, – облизнулся босс.

И окружающие строители враз обо всем догадались, заухали весело, даже раненый в пузо маляр улыбнулся сквозь боль и страдание, ибо возмечтал о повышенной компенсации.

– Сумасшедшие, – сказал я. – Дикари, что ли?

– Среди простого народа немало любителей реальных похождений, – суховато сообщила девушка. – Сам посуди, если они после работы вынуждены навещать родичей, играть в нарды и развлекать супруг, а днем трудолюбиво корпеть на стройке… На две-три жены далеко не у каждого средств достанет, это же не адвокаты и сетевые архитекторы, а обычные строители. Кому сейчас дома нужны? Платят за них мало, норовят поменьше квартирку занять.

– Ладно, не талдычь. Дальше-то что было?

– А то не догадываешься? Растлили меня всей стройкой, иначе грозились все на одного моего жених списать, чтобы только он за ущерб отдувался.

– Ты за него пыхтела, а он тебя разлюбил?

– Догадливый, черт.

Когда она примерно через неделю сообразила, что крановщик охладел к подруге и без прежнего воодушевления принимает от нее обеды и любовь, только и мечтая о завершении строительства, то сразу покончила с блудом. Не явилась на другой день, и все. Страдала, понятно, слезы проливала и даже подумала, не переметнуться ли ей к маляру, который уже подлатал ушибленное тело и являл собой образец любовника.

Но в плане брака рассчитывать на него, видимо, не стоило. Репутация Альмиры в этих краях как скромной пери была серьезно подорвана. И тогда она ушла в сектантки.

– Много сект поменяла, всего за два года, – похвалилась Альмира. – Кармелиткой была, сестрой Марией, москвичкой, санитаркой, ведьмой, схимницей… Теперь вот со староверами обретаюсь. Возьми меня к себе, я все умею делать, ты ведь уже понял.

– Да, ты хороша. Но что скажет Наталья?

– А у тебя с ней роман? – неприятно удивилась пери.

– Вроде как. Точно не уверен.

Альмира ничего не ответила на это, только напялила майку с трусами и приготовилась свалить. Я тоже стал выковыривать из-под кровати штаны, как вдруг у меня перед носом упала флэшка.

– Что за шняга?

– Передай своей хозяйке, – вздохнула дева. – Обронила в последний раз, а я подобрала и спрятала. Думала, там что-то интересное, а оказался похабный бред.

– Уродовские басни?

– Точно, уродские. Мистика про собачью голову, мне чуть дурно не стало. И кому только надо такую гадость выдумывать?

– Мало ли маньяков кругом!

– Ты прав, котик.

Пока мы так духовно общались, я-2 приладил флэшку Натальи к дабиру и скрупулезно скопировал ее содержимое. Уж не знаю, что в башке у этого «дизайнера» в тот момент творилось. Может, подсознание в моем-1 лице подсказывало ему так поступить?

Иные могут мне заявить, и будут отчасти правы: какого хрена, Танк? Делать тебе больше нечего, как собирать с разных архаичных носителей хроники несуществующего города, к тому же трактующие о банальных студентках никому не нужного колледжа? А я вот что скажу: это часть нашей жизни, какова бы она ни была, самая мрачная и грязная изнанка бытия, какую и увидеть-то дано не каждому, а уж отразить и подавно. Пусть это выдумка, как заверяет нас напыщенный кретин God, и нет в его славном Уродове ни чудовищных девиц, ни бродячих собак, ни 100-градусного самогона, ни прочих гноящихся язв на сочном теле нашего общества. Может, это плод извращенного воображения самого Творца, который устал от благолепного вида правоверных на саджжадах, что перебирают сабхи и творят саляты в его славу?