Шрифт:
...- Смотри, смотри, явно же читается!
Огонек зажигалки Торчка был тусклым, но чудной оранжевый пластик флакона все-таки просвечивал. И буквы крошечные, почти стертые можно было различить:
...для чувствительной кожи... made in Austria...
– Трофейный, - в замешательстве пробубнил упертый Павло Захарович.
– Вон и еще.... Дайындалгын кyнi: кораптын ... Оно по-тюркски, не иначе.
– Для спецшкол делают. Предателей хватает. И тюрки с кавказцами... Вон как надписи замыть старались, - Марина с яростью встряхнула флакон.
– Да не будут диверсантом такое давать, - пробормотал Лешка.
– У них там всё до мелочей продуманно.
– Что-то продуманно, что-то упустили, - Марина, морщась от бензиновой вони 'катюши' , спрятала пластиковый флакон с пахучей анти-насекомой жидкостью.
– Нужно их брать. Сейчас же. Или уйдут.
Торчок потер свежевыбритый подбородок (утром майор пообещал лично поцирюльничать, если 'товарищ ефрейтор, так беззаветно занятый борьбой с немецко-финским оккупантом, не найдет время заняться своей дикобразной физиономией'.
– Мариша, ты в курсе, что выйдет, если ты пальцем в небо попала? Тут такое дело, что одними догадками не обоснуешь...
– пробубнил Торчок.
– Я не гадаю. Тут нюансов и доказательств хватает...
– Шведова выпрямилась, одернула ремень с кобурой.
– В общем, я приказываю. Задержать и передать до выяснения. Стрелять не будем, если не окажут сопротивления. Товарищ Трофимов?
– Так я ж вроде к ним и приписан, - в ужасе прошептал Лешка.
– Вот и остаешься приписанным. Тебе никто их к стенке ставить не обязывает. Доставим на хутор, свяжемся с кем положено. Разберутся. В общем, будешь страховать.
– Та нам бы хоть взвод автоматчиков, - пробухтел Торчок.
– Они ж нас сами в два счета... отстрахуют. Та ты ж сама видела.
– Поэтому и надо брать, пока ничего не подозревают. Иначе действительно наоборот получится. Сами ляжем, а их потом еще сколько искать будут...
Коваленко вынырнул, но к берегу плыть не стал, наоборот, удалился от буйка и возился, готовя снаряжение к ликвидации...
– Результат, я так понимаю, отрицательный, - заметил Попутный.
– Сейчас Валера от снаряжения избавится и по порядку доложит. Так, значит, немец у нас там уже прижился?
Женьке вновь пришлось рассказывать о госте из Бремена. Майора почему-то очень интересовал иностранный гость. Наконец, следственная группа увидела, как полегчавший Коваленко энергично плывет к берегу...
У костерка было тепло, и старший лейтенант быстро перестал клацать зубами. Сидел на корточках, в накинутой на плечи телогрейке - за два дня следственная группа прибарахлилась, не зря начальство на хутор постоянно шастало.
Паузы затягивалась. Наконец, Коваленко сказал:
– Лежит. Сохранность хорошая. Кабина пуста.
– А опознавательные знаки?
– не выдержал Женька.
– Финские, - старший лейтенант поднял голову.
– Это биплан. Что-то вроде 'Бристольского бульдога' . С Финской он там лежит.
– Значит, удостоверились, - с непонятным оптимизмом констатировал майор.
– Теперь с легким сердцем в путь. Попрощаемся с коллегами, и незачем время терять. Сначала Питер, потом метнемся к карелам...
Женька понял, что явно чего-то недопонял.
– Тут, Евгений, такое дело, - Коваленко вытер мокрое лицо.
– Вчера новая вводная до нас дошла. Нашли те самолеты. Вернее, место их базирования. Самолетов там, понятно, уже нет, но куда могли исчезнуть, вроде бы выяснили...
– Да, наше Управление не зря хлеб ест, - с гордостью заметил Попутный.
– Значит, зря я эту тяжесть волок?
– еще не веря, пробормотал Женька.
– Ну, требовалось окончательно убедиться, - пожал плечами старший лейтенант.
– Кстати, шланги вовсе на ладан дышали. Доверять таким...
Женька сказал. О шлангах, озере и доверии к технике. Очень хотелось и о начальстве свое мнение исчерпывающе изложить, но хватило сил сдержаться.
– Распустился ты, Евгений, - печально заметил майор.
– Да, две звездочки кому угодно голову вскружат. Переживаешь, нервную систему не бережешь. Нехорошо. Уж не знаю, как у вас в тевтонской словесности, а в нашем деле предпочтительнее каждую версию до конца отработать. Что мы и сделали. Уж не обессудь, товарищ боевой лейтенант, не в читальном зале сидим.