Стратис отложил перо и принялся опорожнять свои карманы. Вместе с ключами в руках у него оказалась и скомканная бумажка, которая привлекала внимание. Стратис прочел: «Среда, 1 августа, Семи братьев Маккавеев, полнолуние» и приписка его рукой — «Сфинга, Лала». Он надел пиджак, поспешно отправился к Сфинге и вскоре уже стучался к ней в дверь.

На столе были остатки закусок, куски льда и бутылка коньяка.

— Ты невыносим, — возмущенно сказала Сфинга. — Продержал нас здесь взаперти до сих пор при такой жаре.

— Сожалею, но раньше не получилось, — ответил Стратис.

Лала сидела на другом конце стола.

— Ничего, — сказала она.

Лицо Сфинги прояснилось:

— Если это говорит моя сестренка, значит, действительно ничего.

Слово «сестренка» напомнило Стратису голоса, услышанные в саду у Лалы в июне. Он посмотрел на нее. Вид у Лалы был такой, словно удушливая атмосфера комнаты не касалась ее.

— Выпей за ее здоровье, — сказала Сфинга. — Сегодня мы отмечаем новое платье.

Она подошла к Лале и взяла ее за руку. Лала нехотя поднялась.

— Посмотри на нее!

Быстрыми движениями пальцев Сфинга поправила платье. Оно было шафранного цвета, узкое в талии, спускалось множеством складок к лодыжкам, рельефно подчеркивая тело, и завершалось на плечах тонкой, как нитка, бретелью. Руки были обнажены. Вверху над правым локтем был широкий золотой браслет с красными камнями.

— Прекрасно, — сказал Стратис. — С обновой!

Он выпил до дна, но Сфинга тут же снова наполнила стаканы.

— С обновой! — сказала она. — Выпьем три раза за здоровье моей сестренки.

Они выпили. Возбуждение Сфинги все возрастало.

— Ты должен поздравить меня, Стратис, — сказала она. — Обрати внимание, как оно живописно подчеркивает изгибы. Не только прекрасную грудь, но и бедра. Посмотри! Посмотри! С какой легкостью оно держится. Кажется, стоит ей вздохнуть, и она сразу же предстанет во всей своей наготе. Божественный дар!

Лицо Лалы помрачнело. Сфинга стала заикаться.

— Должно быть, вы выпили уже достаточно, — сказал Стратис.

— Да, — сказала Сфинга, разразившись внезапно прерывистым смехом. — Мы пили и беседовали о воздержании.

— О чьем воздержании? — спросил Стратис.

— Уже поздно, мне нужно идти, — сказала Лала.

Сфинга вскочила:

— Идти? Куда?

— Добираться до Кефисии довольно долго.

Сфинга осушила еще один стакан. «А я-то думал, что эта женщина не пьет», — подумал Стратис.

— Вот и имей после этого дело с придурковатыми. Пропал вечер, — сказала Сфинга и села, размеренно покачивая головой. — Лала, Лала, Лала! Неужели ты можешь поступать со мной так?! Это платье я полюбила… Я столько дней мечтала увидеть его среди высоких колонн, при свете луны, а ты…

— Я не хотела огорчать тебя, — ответила Лала. — Думаю, что после всего, что было сказано между нами, ты поняла, что я немногого стою.

— Жаль, что я опоздал, — сказал Стратис.

— Мы говорили о моем воздержании, — сказала Лала.

Казалось, будто Сфинга хотела воспрепятствовать ей говорить дальше.

— Лала, Лала! — снова изрекла она.

— Прекрати эти воззвания, — сказал Стратис. — Ты напоминаешь муэдзина на минарете.

Лала засмеялась.

— Хорошо, что сестренка смеется, — сказала Сфинга.

— Пойдем, а то Акрополь закроют, — сказал Стратис.

— Минуточку. Пойду возьму свои вещи, — сказала Лала.

Едва она вышла, Сфинга тут же опустила руки на плечи Стратису.

— Послушай, — сказала она, учащенно дыша. — Она готова пасть в твои объятия. Я это знаю. Возьми ее сейчас, здесь. Я не помешаю — выйду в соседнюю комнату. Одно малейшее движение, и платье слетит… Слетит тут же… Возьми ее, возьми.

Стратис смотрел на нее, в отчаянии ища выход.

— Я предпочел бы тебя, — сказал он.

— Меня?

— Да, если ты только оставишь в покое несчастную девушку.

Сфинга закусила губу, словно ее ударили. Взгляд ее растерянно блуждал повсюду, пока не остановился на бутылке. Она наполнила стакан, осушила его и крикнула:

— Сестренка! Пошли, сестренка! А то Акрополь закроют!

Сфинга направилась к двери, резко распахнула ее и вышла, не ожидая других.

Пробило одиннадцать, когда они присели у южной стороны Парфенона.

— Уф! — сказала Сфинга. — Платье мы подняли. Посмотрим теперь, как мы его спустим.