— Она научиться любить то же, что и я, если достаточно мудра. Я беру в жены школьницу не для того, чтобы она все время возражала.

Мистер Горинг перешел в наступление:

— Мне кажется, лорд Ротерхэм, что вам нужна рабыня, а не жена.

Миссис Флор, не в состоянии больше себя сдерживать, сказала:

— Но моя Эмма никогда не станет рабыней! Этот мужчина просто чудовище! Хорошего же мужа ты нашла для Эмили, Сьюки! Как у тебя еще хватает стыда смотреть мне в лицо. Наверное, ты сказала леди Серене, что тебе все равно, если жених будет и хромым и старым! Лишь бы был герцогом — вот и все, что вам нужно! А этот парень даже и не герцог!

Уголки губ рта Ротерхэма поднялись в улыбке, но это осталось незамеченным. Несколько потрясенная леди Лэйлхэм подала голос:

— Я не поверю, что лорд Ротерхэм говорит все это серьезно. Я уверена, что он желает Эмили только счастья.

— Конечно, — сказал Ротерхэм устало. — Ей стоит только приспосабливаться к моим желаниям, и я не понимаю, почему именно она не может быть счастлива.

Неожиданно Эмили вскочила и бросилась к бабушке:

— Я не могу! Я не могу! Мне все равно, если я не стану маркизой. Но я не могу, бабушка! Не позволяйте маме выдавать меня за этого человека!

— Эмили! — На щеках леди Лэйлхэм выступили красные пятна. — Как ты осмеливаешься говорить подобные вещи! Как будто я думала…

— Сьюки, отойди! — скомандовала миссис Флор.

Мистер Горинг, подойдя к Ротерхэму с высоко поднятым подбородком, сказал:

— Может быть, ваша светлость окажет мне любезность и выйдет на несколько минут в другую комнату?

— Нет, дурак! — сказал Ротерхэм тихо.

— Эмили, подумай, что ты делаешь! — леди Лэйлхэм говорила взволнованно. — Ты никогда не выйдешь замуж, если расторгнешь помолвку. Особенно после сегодняшней глупости. Все станут говорить, что твоя помолвка была расторгнута! Ты останешься дома, потому что я не смогу вывозить тебя, ты умрешь старой девой!

— Вы не правы, мэм, — сказал мистер Горинг. — Конечно, она может еще подумать немного, но не надо ее пугать, уверяя, что никто больше не сделает ей предложение.

— Да уж я не сомневаюсь, что ей сделают много предложений! — сказала миссис Флор. — Теперь не плачь, моя милая, потому что твоя мама не заставит тебя делать то, что тебе не нравится.

— Ах, что же мне делать? — рыдала Эмили. — Я не желаю возвращаться домой опозоренной!

— Эмили, хочешь ли ты пожить со своей бабушкой? Подумай, любовь моя. Здесь не так уж оживленно, бывают, конечно, ассамблеи и Сидней-Гарденз, ну а если ты хочешь приемы, я устрою их для тебя, но в Лондон с тобой я ездить не смогу, потому что я не светская леди. Мне лично кажется, что ты будешь счастливее, если забудешь обо всех этих маркизах!

— Жить с вами всегда? — заплакала Эмили, поднимая вспыхнувшее лицо с колен миссис Флор. — О, бабушка!

— Моя драгоценная! — сказала миссис Флор, звучно целуя ее.

— Ты, наверное, с ума сошла? — спросила леди Лэйлхэм. — А вам, мама, я должна напомнить, что Эмили — моя дочь!

— А если ты, Сьюки, произнесешь хотя бы еще одно слово, то запомни, что будешь платить по всем своим счетам до конца своих дней, как и сэр Уолтер.

Наступила напряженная тишина. Миссис Флор похлопала Эмили по плечу:

— Вытри глаза, любовь моя, и отдай маркизу его кольцо.

— Когда ты увидишь сестер, которые станут выходить замуж до тебя, то вспомнишь этот день, Эмили! — сказала леди Лэйлхэм. — Со своей стороны, я умываю руки.

— И очень хорошо, — откликнулась миссис Флор. — Продолжай, любовь моя. Чем скорее мы избавимся от этого маркиза, тем быстрее мы сможем перейти к ужину, а этого нам явно не хватает.

Дверь с грохотом захлопнулась за леди Лэйлхэм. Эмили робко протянула кольцо лорду Ротерхэму.

— Пожалуйста, прошу у вас прощения, но мы не подходим друг другу.

— Спасибо, — сказал он, забирая кольцо. — Вам не стоит передо мной извиняться: это я должен извиниться перед вами. Дело в том, что оба мы совершили ошибку. Я желаю вам самого большого счастья, Эмили, и уверен, что вы будете счастливы. Но прав и мистер Горинг — вам не стоит сейчас думать о замужестве. Ну а что касается вашей репутации, ваших сестер, всего остального — нечего об этом беспокоиться. — Он взглянул на возвращенное кольцо и сказал: — Думаю, Эмили, что вам стоит оставить себе это кольцо, просто носить его нужно на другом пальце.

— Спасибо, — едва вымолвила Эмили.

Повернувшись, он столкнулся с миссис Флор, которая поднялась с кресла и смотрела на него с подозрением. Ротерхэм улыбнулся ей:

— Не тревожьтесь, мэм. Все, что вы хотите мне сказать, вы уже вылили на мою голову, и я думаю, что мне кое-что еще придется выслушать. Я рад был с вами познакомиться и верю, что в следующем году смогу пригласить вас и Эмили на прием в Ротерхэм-хаус. Пожалуйста, не посылайте никаких объявлений в газету. Я пошлю извещение, которое пояснит, что причиной расторжения помолвки было то, что я плохо обращался с Эмили — а так оно и было.