Шрифт:
Он не хотел говорить об этом Хеге — тогда бы открылось, что он сам и рассказал охотнику про тягу, а это было ужасно. Теперь уже все знают про тягу — пробовал он утешить себя, но это не помогало. Сегодня он сказал о тяге охотнику, который и пришел нарочно для того, чтобы расспросить его. Только Маттис слишком поздно сообразил это.
Живот сдавило еще сильней.
Вечер был чудесный, теплый и облачный. В воздухе чувствовался привкус дождя. Маттис обошел вокруг дома, не сводя глаз с кустов, словно хотел помешать кому-то засесть там с ружьем.
Он понимал, что все безнадежно. Лес мог бы укрыть сотню таких парней вместе с их ружьями, и Маттис не нашел бы их. И все-таки он кружил тут, вглядываясь в кусты и в густеющие сумерки. И все больше и больше страшился невидимых ружей. Верно, их там много.
Нет, нет, нет.
Он словно окружил дом кольцом. Только поможет ли это? Ведь птицы летят высоко в воздухе, он не успеет предупредить их, они окажутся над крышей, а тогда будет поздно.
Он весь сжался: тяга началась. Сердце его остановилось.
Вот она, птица.
Мгновение. И нет ее. Маттиса как будто пронзило. Птица пролетела без помех, выстрел не грянул.
Может, он все выдумал? Нет, он не мог ошибиться. Ружье было где-то здесь, просто в первый заход оно не выстрелило.
Маттис продолжал свой бесполезный обход.
– Эй! — предупреждающе крикнул он в кусты.
Никто не ответил.
– Эй! — крикнул он громче.
Никакого ответа. Но тут же в кустах что-то хрустнуло. Тихо и угрожающе.
Где это? Маттис не уловил, откуда раздался звук. Там были люди, это точно. Он крикнул громче.
– Нельзя! — крикнул он прямо туда.— Здесь никто не смеет чинить зло!
Лес безмолвствовал.
Сейчас вальдшнеп полетит во второй раз.
– Не надо! — бессильно крикнул Маттис — голос у него сорвался. Он и сам не знал, предупреждал ли он притаившегося стрелка, чтобы тот не совершил преступления, или предостерегал
приближающуюся птицу, чтобы она улетела отсюда. Наверно, и то и другое.
Сегодня вечером лес был неузнаваем. Лес, в котором Маттис всегда чувствовал себя в безопасности, нынче вечером затаился и грозил смертью. Летний вечер потоком лился с небесного свода и заполнял открытое место, но там, в кустах, притаилось ружье. И это все губило.
Маттис хотел крикнуть в третий раз, но услыхал свист крыльев, из его открытого рта не вылетело ни звука.
Нельзя, всхлипнуло в нем жалобно и беззвучно.
Бах! — прокатилось по лесочку. Где-то в глубине, куда не доставал глаз Маттиса. И тут же в небе вскрикнула птица.
Бах! — глухо отозвались склоны.
Маттиса точно пригвоздили к месту. Сперва на него тьмой обрушился выстрел, потом с вечернего неба свалился подбитый вальдшнеп и шлепнулся на землю в двух шагах от Маттиса.
Маттис по-прежнему не мог пошевелиться. Он попытался навести порядок в своих мыслях — они его не слушались. Тут из кустов выскочил парень, и в то же мгновение тело Маттиса обрело свободу, он сделал прыжок, и теплая птица, пробитая свинцом, оказалась у него в руках, он разгладил помятые перья и заглянул в черные глаза.
Птица смотрела на него.
Нет, нет, не думать об этом. Так думать нельзя. Эта птица мертва.
Мертва, почему она должна быть мертвой?
Она же посмотрела на меня.
Охотник уже выбрался на открытое место, он не спеша бежал к Маттису, радуясь хорошей добыче. Правильно, это был тот самый парень, которого Маттис встретил утром, тот, веселый и сильный.
Маттис еще держал птицу в руках.
– Отличный выстрел, верно? — Парень качнул своим черным блестящим ружьем.— Он несся как стрела, но я, как только заметил его, тут же вскинул ружье.
Маттис не ответил.
– Впрочем, тебе этого не понять,— сказал парень.— Но это был здорово меткий выстрел. Наповал, я видел, он даже не трепыхнулся.
Маттис растерянно держал птицу в руке. Он молчал. Рука с птицей висела как плеть, словно Маттис уже не помнил, кого он держит.
– Ты считаешь, что он твой? — удивленно спросил парень.
Маттис молчал.
– Давай его сюда, надо показать дома, как я умею стрелять.
Парень подмигнул Маттису и дружески кивнул, а тем временем закинул ружье за спину и собрался идти.
Но Маттис не протянул ему птицу, он и не собирался повиноваться, лишь с ужасом глядел на парня. Парень вдруг отступил назад.