Шрифт:
Теперь Маттис бежал наперегонки с грозой. Он по опыту знал, что грозы бывают разные. Одни разражаются неожиданно, другие собираются долго, урчат и только потом становятся опасными. Третьи все время держатся в отдалении — видно, у них совсем другой путь. Твердого правила тут нет. Сегодняшняя туча росла медленно. Маттис был почти уверен, что поспеет домой вовремя.
Девочек, окликавших его из-за ограды, не было видно. Но те трое, на поле, еще работали.
Кажется, она махнула рукой?
Нет.
Наверно, она устала.
Мне сейчас не до того, скоро начнется гроза, сейчас не время думать о таких вещах. Да мне и не хочется об этом думать. Гроза — это не шутка.
Неожиданно Маттис налетел на приятеля — во всяком случае, при встречах он всегда беседовал с этим парнем, не ощущая тревоги.
Парень поднял руку, точно Маттис был автобус, который он хотел остановить.
– Стоп! Куда так спешишь?
– Да ты погляди на небо,— серьезно ответил Маттис.
– А что там на небе?
– Разве не видишь, скоро начнется гроза. А в грозу лучше сидеть дома.
Парень хорошо знал, что творится с Маттисом в грозу, он глянул на тучу:
– Не бойся. Это не грозовая туча. Видишь, она уже почти
рассеялась.
Маттис покачал головой, он не поверил парню — тот просто хочет его успокоить. Будет гроза, да еще какая, сказал велосипедист в лавке, и это было ближе к истине.
Но как раз в это время туча словно приподнялась и между нею и вершинами дальних гор показалось синее небо. Она потеряла свой грозный вид, предвещавший непогоду. Небо под нею было на диво добрым и синим.
– Ну, что я говорил? — сказал парень.— Это не грозовая туча, от нее уже и следов не осталось.
Маттис вздохнул с облегчением.
– Хочешь леденцов? — благодарно предложил он парню.
И парень ушел, сунув в рот золотой леденец.
Маттис пошел обычным шагом. Но спрашивать работу уже бесполезно, решил он. Ему стало не по себе: надо вернуться домой и рассказать Хеге о своих поисках. Теперь, когда опасность грозы миновала, он почувствовал привычные угрызения совести.
Маттис уже свернул с дороги к своему дому. Сухие осины вздымали в небо голые ветки. Он даже не взглянул на них.
Нет, он даже не взглянул на них, потому что с ним вдруг случилось чудо и он позабыл обо всем на свете. Недалеко от дома, на тропинке, он увидел птицу.
Посреди тропинки стояла большая прекрасная птица.
Это была неизвестная птица. Она подняла голову и повернулась к Маттису, спускавшемуся к дому.
Кто это? — ошеломленно подумал он.
В сердце у него была непривычная пустота. Он замер, птица тоже замерла. Что это?
Птица стояла на тропинке, но теперь, когда ее заметили, ей нельзя было тут оставаться, и она взлетела. Неслышно взмахивая крыльями, она скрылась за деревьями. Это был не вальдшнеп, птица была гораздо больше вальдшнепа и совсем на него не похожа. И она ходит по этим тропинкам?
Может, что-нибудь случилось? — подумал он. С Хеге? Ничего другого ему не пришло в голову. Он бросился к дому.
Вскоре он увидел Хеге на ее обычном месте, с которого она посматривала на тропинку, когда он уходил в поселок. Она сидела на крыльце и казалась маленьким клубочком. Пальцы ее быстро двигались, издали это было незаметно, но он знал, что они движутся.
С вытаращенными глазами Маттис подошел к Хеге.
– Кто это был? — спросил он.
Ничего не понимая, Хеге быстро подняла глаза.
– Что с тобой?
– Там, на тропинке, ходила какая-то чудная птица,— заикаясь, проговорил он.
Хеге снова стала вязать. Словно желая ненадолго остановить ее спицы, он сказал в смятении:
– Я видел большую и очень красивую птицу! Здесь недалеко, на тропинке.
– Вот как? — достаточно равнодушно ответила Хеге. Но без обычного раздражения — наверно, по его голосу было слышно, что птица и правда была красивая. И что красота эта была ради кого-то, живущего в этом доме. Наступило молчание. Неожиданная остановка. И этому не было названия.
Маттис сказал:
– Она улетела, как только я увидел ее.
Вот сейчас, сейчас Хеге задаст свой раздраженный вопрос: почему он вернулся, ведь он должен быть на работе. Лучше уж начать самому.
– Я вернулся, потому что для меня не нашлось работы. Я же знал, что так будет. А потом один человек сказал, что сейчас начнется гроза. Но ее не было.
– Да, не было,— сказала Хеге.
– И еще меня остановил один знакомый,— сказал Маттис.
Ему вдруг захотелось сказать правду. А это была правда.