Шрифт:
– А сам ты что поделывал? — резко спросил он и хотел пройти мимо.
Маттис дрогнул было, но в такую минуту он не разрешил себе испугаться.
– У меня к тебе важное дело,—упрямо сказал он.—А спросил я так просто, для начала.
Парень знал Маттиса и потому заговорил по-другому.
– Косил я, с покосом еще не все управились,— ответил он. И уселся на каменную тумбу, стоящую на обочине.— Давай, Маттис, выкладывай, что там у тебя, а то я устал и хочу есть.
– Даже не знаю, как об этом сказать,— важно' начал Маттис.— Быстро тут не скажешь.
– Тогда поговорим в другой раз. Идет?
Вместо ответа Маттис кивнул на сухие осины, в одну из которых ударила молния.
Парень торопился.
Если ты не можешь сразу сказать, в чем дело, лучше...
– Я же киваю,— сказал Маттис, ошеломив парня своим ответом.
– Ну и что?
– Видишь, на что я киваю?
– На лес.
– Да, но не на весь лес,— ответил Маттис, глядя прямо на осины.
– Кажется, я понял,— сказал парень и вдруг смутился.
Маттис увидел, что имеет дело с проницательным человеком.
– Значит, ты умный,— сказал он парню.— Это уже легче.
Парень и не подозревал, как высоко ценит Маттис это качество.
Теперь Маттису было важно подобрать правильные слова.
– Вон одна, вон другая, видишь? — спросил он и остался доволен собой.
– Вижу.
– А видишь, что с одной сделала молния?
– Да, это тебе не шутки,— ответил проницательный парень.
Теперь — вперед!
– А кто это?
Наконец-то Маттис задал свой вопрос, но дальше дело не пошло, парень сразу переменился.
– Не понимаю я тебя,— коротко бросил он, желая прекратить разговор.
Маттис не поддался. Парень небось все понял. Потому-то и не хочет больше говорить об этом.
– Это та, что сидит сейчас дома? — спросил Маттис, ужасаясь собственному греху. Он понимал, что сделал черное дело.
– Это ты про кого? — Вид у парня был глупый.
Маттису стало жутко. Про кого? То-то и оно-то. Ему было страшно даже подумать об этом.
– Да нет, ничего,— испуганно пробормотал он.— Ты неправильно понял, я так не думал. Она сидит дома и варит кофе, понимаешь! Сидит дома и варит кофе, как все!
Парень встал с камня, у него явно не было охоты продолжать разговор.
– Ну, мне пора,— сказал он.— Завтра опять на покос, сам знаешь.
Но искушение оказалось сильнее Маттиса: ведь разгадка была совсем близко. Он попробовал зайти с другой стороны:
– Как зовут одно дерево и как зовут другое? — спросил он.
– Не знаю,— отрезал парень, пресекая дальнейшие вопросы.
И ушел.
Маттис остался на дороге один, так ничего и не выяснив, к тому же его мучил страх из-за того, что он наговорил. Больше он не осмеливался обращаться к людям с таким вопросом.
26
В глубине души Маттис не сомневался: предупреждение касается Хеге — это ее осину поразила молния. Ведь Хеге была старше, и вообще. Он не хотел признаваться себе, что думает об этом, это думал не он, а какой-то негодяй.
– Теперь мы с тобой живем в неизвестности,— сказал он Хеге.
– Как это понимать? — За свою жизнь Хеге привыкла задавать Маттису такие вопросы.
– Объяснить не могу, но это ужасно,— ответил он.— Когда я сказал про неизвестность, я сказал про что-то очень плохое.
– Не бойся, все обойдется, теперь, как и всегда,— успокоила его Хеге.— У меня больше заказов, чем я успеваю сделать.
Он понял: Хеге думает о том, будет ли у них что есть.
– Ты думаешь о еде?
– Я должна о ней думать.
Маттис был удручен. Ему казалось — он видит опасность, грозящую Хеге. Ее следовало предостеречь.
– Ты помнишь подстреленную птицу?
– Да.
– Но вообще-то дело не в ней.
Хеге молчала, она ждала.
- То, о чем я говорю, касается одного из нас,— многозначительно сказал он.
– Что бы там ни было, все будет в порядке,— наугад сказала Хеге.— И вообще,— вдруг прибавила она,— в последнее время ты стал так много думать, что тебя не узнать.
От этого замечания Маттис просиял. Хеге умела его обрадовать, если хотела. Он решил пройтись, чтобы в одиночестве насладиться своей радостью.