— По-моему, он не выходил из кабинета.

— Тогда объяви розыск. Его там нет.

Он заглянул в столовую, но и там никого не было, кроме девушки из канцелярии. Она готовила себе омлет.

Куда его черт понес, подумал Валландер и заглянул в свой кабинет.

Там тоже было пусто. Тогда он позвонил Эббе.

— Ты не знаешь, где Ханссон? — спросил он.

— Если бы ты не пролетел мимо как сумасшедший, я бы тебе сразу сказала, — ответила Эбба. — Он пошел в Фёренингсбанк.

— Что ему там делать? Он был один или с кем-то?

— С кем-то. Но я не знаю, кто это.

Валландер бросил трубку. Что задумал Ханссон?

Он позвонил Эббе еще раз:

— Можешь его отыскать?

— В банке?

— Если он там, то в банке.

Он очень редко просил Эббу кого-нибудь для него разыскать. Никак не мог привыкнуть к мысли, что у него есть секретарь. Если ему было что-то надо, он старался сделать это сам. Так привык с молодости. Только богачи и зазнайки гоняют других, чтобы те за них бегали. Что, трудно открыть телефонный справочник и поднять трубку? Валландеру казалось, что это непростительная лень.

Его размышления прервал телефонный звонок. Звонил Ханссон из Фёренингсбанка.

— Я думал, успею до того, как ты приедешь, — сказал он. — Тебе, наверное, интересно, что я здесь делаю?

— А ты как думаешь?

— Мы хотим проверить банковский счет Лёвгрена.

— Кто — мы?

— Его зовут Хердин. Но ты поговоришь с ним сам, мы будем через полчасика.

Они вернулись через час с четвертью. Хердин был ростом под два метра, жилистый и сухой, и, пожимая ему руку, Курт Валландер почувствовал, что тот очень силен.

— Мы немножко задержались, — сказал Ханссон, — зато сходили не впустую. Послушай, что говорит Хердин. И что мы обнаружили в банке.

Хердин сел на стул. Даже сидя он был огромного роста.

Похоже, ради похода в полицию он оделся в свой самый парадный наряд — выношенный костюм и рубашку с махрящимся воротом.

— Лучше будет, если мы начнем с самого начала, — сказал Курт Валландер и достал блокнот.

Хердин с удивлением посмотрел на Ханссона:

— Что, опять все сначала?

— Так будет лучше, — сказал Ханссон.

— Это длинная история, — засомневался Хердин.

— Давайте начнем с того, как вас зовут, — предложил Валландер.

— Ларс Хердин. У меня ферма в Хагерстаде, двадцать гектаров. Выращиваю бычков, но последнее время дело идет все хуже.

— У меня есть все его данные, — вставил Ханссон. Похоже, он торопился на бега.

— Если я правильно понимаю, вы пришли к нам, потому что у вас есть факты, касающиеся убийства супругов Лёвгрен. — Валландер поймал себя на излишней официальности. Надо бы попроще, подумал он.

— Ясно, что дело в деньгах, — сказал Ларс Хердин.

— В каких деньгах?

— В их деньгах, в чьих же еще?

— Вы не могли бы выражаться понятнее?

— Что тут непонятного? Немецкие деньги.

Курт Валландер глянул на Ханссона. Тот незаметно пожал плечами — имей терпение.

— Давайте поподробнее, — сказал Валландер. — Пожалуйста, все, что вы знаете.

— Лёвгрен и его отец неплохо заработали во время войны, — сказал Ларс Хердин. — У них была тайная скотобойня в смоландских лесах. Они покупали выбракованных лошадей, а мясо втихую продавали в Германию. Заработали кучу денег, и никто их не поймал. А Лёвгрен не только жадный, но и ушлый. Он хорошо поместил деньги, и с годами его капитал только рос.

— Вы имеете в виду отца Лёвгрена?

— Я имею в виду Лёвгрена. Отец умер сразу после войны.

— Вы хотите сказать, что они были состоятельными людьми?

— Не они. Она-то ничего не знала о деньгах.

— Он скрывал свое состояние от жены?

Ларс Хердин кивнул.

— Он всегда обманывал сестру.

Курт Валландер посмотрел на него вопросительно.

— Мария Лёвгрен была моей сестрой. Ее убили, потому что он припрятал свои денежки.

Валландер уловил горечь в словах Хердина. Или то была ненависть?

— И он хранил деньги дома?

— Только иногда.

— Иногда?

— Когда снимал со счета.

— Можно поподробнее?

На Хердина словно накатило.

— Юханнес Лёвгрен был просто мразью, — сказал он, — и я ничуть не жалею, что он подох. Но Марии не надо было умирать, этого… этого я никогда не прощу!

Взрыв произошел так неожиданно, что ни Ханссон, ни Валландер не успели среагировать. Ларс Хердин схватил со стола толстую стеклянную пепельницу и шарахнул ею со всей силы в стену, рядом с головой Валландера. Осколки брызнули во все стороны, и один из них впился ему в нижнюю губу.