Курт Валландер подумал, что он с таким же успехом может задать свои вопросы прямо здесь, в конюшне.

— Вы сегодня сторожили усадьбу, — сказал он. — Вам страшно, я могу это понять. И вы наверняка думали, почему убили именно их. Наверняка ведь задавали себе вопрос: почему их? Почему не нас?

— Денег у них не было, — сказал Нюстрём. — И особых ценностей тоже. Во всяком случае, ничего не пропало. Я так и сказал давешнему полицейскому. Он попросил, чтоб я дом осмотрел. Ежели чего может и не хватает, так это старых стенных часов.

— Ежели чего?

— А может, кто из дочек взял. Всего не упомнишь.

— Значит, денег не было, — сказал Валландер. — Нет денег — нет врагов.

Тут его осенило:

— А вы? Вы-то сами храните деньги дома? Может, они просто перепутали дом?

— Все наши деньги в банке, — сказал Нюстрём. — И у нас тоже нет никаких врагов.

Они вернулись в дом и выпили кофе. Курт Валландер заметил, что у женщины красные глаза. Она воспользовалась их отсутствием, чтобы поплакать.

— Ничего необычного не замечали в последнее время? — спросил он. — Никакие незнакомцы их не навещали?

Старики переглянулись и отрицательно покачали головами.

— Когда вы говорили с ними в последний раз?

— Позавчера мы пили кофе, — сказала Ханна, — как обычно. Мы уже сорок лет вместе пьем кофе. Каждый день. Пили…

— Они не казались встревоженными? Обеспокоенными чем-то?

— Юханнес был простужен, — сказала Ханна. — А так — все, как всегда.

Безнадежно, подумал Курт Валландер. Он не знал, что еще спросить. Каждый их ответ был как захлопывающаяся перед носом дверь.

— У них не было знакомых иностранцев?

Старик удивленно поднял брови:

— Иностранцев?

— Ну, нешведов.

— Несколько лет назад у них жили в палатке какие-то датчане, — вспомнил старик. — На празднике середины лета.

Курт Валландер посмотрел на часы: уже полвосьмого. Если он не хочет опоздать на встречу с Рюдбергом, надо ехать.

— Попробуйте еще повспоминать, — сказал он. — Подумайте. Все, что вы ни вспомните, может принести пользу расследованию.

— У меня на дробовик лицензия, — сказал Нюстрём, провожая его к машине. — И я в вас не целился. Хотел только напугать.

— Это вам удалось, — сказал Валландер. — Но я думаю, вы можете спать по ночам спокойно. Грабители сюда не вернутся.

— А вы смогли бы? — спросил Нюстрём. — Вы смогли бы спать, если бы ваших соседей зарезали, как на бойне?

Поскольку Курт Валландер не знал, что ответить, то предпочел промолчать. Поблагодарил за кофе, сел в машину и поехал.

Черт знает что, думал он. Ни следа, ни зацепки, ничего. Только этот Рюдбергов узел и слово «иностранный». Двое стариков, никакой антикварной мебели, никаких денег в кубышке, убиты так, будто это не просто ограбление, а убийство из ненависти или из мести.

Что-то должно быть, размышлял он. Что-то должно быть необычное в этих двух стариках.

Если бы лошади умели говорить!

Эта лошадь… Что-то его беспокоило, хоть он и не мог понять что. Но он был достаточно опытен, чтобы не оставлять свое беспокойство без внимания. Что-то там не то с этой лошадью.

Без четырех минут восемь он затормозил у здания полиции в Истаде. Казалось, ветер ещё усилился, теперь он налетал порывами. Хотя, похоже, стало немного теплее.

Только бы не пошел снег, в который раз подумал он. Эбба была на месте. Он кивнул ей:

— Рюдберг пришел?

— Он у себя, — сказала Эбба. — Уже начали звонить. И телевидение, и радио, и газеты. И шеф полиции из Мальмё.

— Попридержи их еще чуть-чуть, — попросил Курт Валландер. — Я должен сначала поговорить с Рюдбергом.

Прежде чем идти к Рюдбергу, он зашел к себе и повесил куртку.

Кабинет Рюдберга был в том же коридоре, что и его. Он постучал в дверь и услышал в ответ невнятное бурчание.

Когда он вошел, Рюдберг стоял и смотрел в окно. Вид у него был невыспавшийся.

— Привет, — сказал Валландер. — Принести кофе?

— С удовольствием. Только без сахара. Я с этим завязал.

Валландер взял в столовой две пластмассовые кружки с кофе и направился к Рюдбергу.

Но у дверей он остановился.

Как же все-таки быть, подумал он. Что делать? Держать в секрете ее последние слова в так называемых интересах следствия? Или все открыть прессе? Как быть?

Не знаю я, как быть, подумал Валландер с раздражением и толкнул дверь ногой.

Рюдберг уже сидел за столом и расчесывал редкие волосы. Курт Валландер опустился в продавленное кресло для посетителей.