— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— А ты как думаешь? — прошептала она, прижимаясь губами к его губам и запуская руку под его рубашку.

Если и было на свете нечто такое, от чего Томмазо никогда не отказывался, так это быстрый и прямолинейный секс. Сначала он задумчиво сказал «О-о!», потом «А-а…». А еще через несколько минут застонал.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила Лаура чуть позже, когда все кончилось и они лежали на кровати среди вороха постельного и нижнего белья.

Конечно, Томмазо понимал, что подобные разговоры лучше вести до бешеного, страстного и буйного секса, но решил, что стоит все-таки воспользоваться этой возможностью.

— Видишь ли… — начал он, но замолчал. Как ему это ей сказать? — дело в том, что это как еда. Если на протяжении двух месяцев есть бифштекс два раза в день, тебя потянет на баранину. И дело вовсе не в том, что говядина чем-то плоха, — поспешно добавил он. — С говядиной все в порядке. Она незабываема. Просто ее время вышло.

— Это как времена года, да? — спросила Лаура, не поняв намека.

— Точно. После сезона говядины идет сезон баранины. А когда кончится и он, наступит еще какой-нибудь. Например, сезон дичи.

— Тогда ты откажешься от баранины и будешь готовить дичь.

— Именно так.

— Так ты хочешь начать готовить дичь в твоем ресторане?

— О господи… — вздохнул Томмазо, наконец поняв всю сложность этого объяснения, — Я говорю не о ресторане, — беспомощно пробормотал он. — Я говорю о нас с тобой.

— О нас?

— Ну да, — он решил предпринять еще одну попытку. — Хорошо, попробуем иначе. Иногда бывает так, что два человека долго засиживаются за столом и не сразу понимают, что ужин уже кончился. Они еще пьют граппу, могут съесть немного biscotti [40] , заказать кофе, но в действительности уже давно пора попросить счет. Пожелать друг другу спокойной ночи, попрощаться и обязательно дать чаевые официанту. Но они до последнего это оттягивают.

— И работники ресторана не могут пойти домой, они вынуждены ждать.

— Да, именно так.

— Я поняла, Томмазо. Иногда тебе приходится задерживаться допоздна. Но это не проблема.

— Разве?

— Нет. Это ведь твоя работа, и мне нравится, что ты шеф-повар. Даже если из-за этого ты иногда засыпаешь, когда мы занимаемся сексом.

— Никогда! — обиделся Томмазо.

— Не тогда, когда это не вовремя для тебя, а когда это не вовремя для меня, — уточнила Лаура — Помнишь, два дня назад, когда…

— Но это было исключение.

— Ничего страшного, — успокоила его Лаура. — Ты нравишься мне таким, какой ты есть. Ты занимаешься кулинарным искусством, я изучаю историю искусства. Поэтому мы вместе. У каждого из нас есть свои интересы.

— Кстати, об интересах…

— Я люблю тебя, — сказала счастливая Лаура. — И люблю говорить с тобой о еде, как сегодня. Скажи, какое меню сегодня в ресторане?

— Я ей обязательно скажу, честное слово, — уверял Томмазо позже вечером, разговаривая с Бруно. — Я уже заронил семена. Просто нужно еще немного времени.

— Там осталось немного тушеной курицы. Хватит на завтра, но не дольше.

— Это все Лаура. От нее разыгрывается аппетит.

— Вчера вечером у нас с Томмазо был странный разговор, — отчитывалась Лаура перед Карлоттой.

— О чем?

— Все как-то загадочно. Мне показалось, что он чего-то не договаривает. Он приготовил великолепную тушеную курицу, все время намекал, что хочет о чем-то поговорить, а вместо этого завел речь и том, как это ужасно, что ему приходится работать в ресторане до глубокой ночи.

В телефонной трубке повисло напряженное молчание.

— Может, он пытается сделать тебе предложение?

— Нет! — засмеялась Лаура. — Мы ведь знакомы всего несколько месяцев.

— Он спит с тобой. Если бы ты была итальянкой, это означало бы, что вы почти женаты.

— Но он знает, что летом я возвращаюсь в Америку.

— Тем больше у него оснований сделать предложение прямо сейчас.

— Карлотта, это глупость.

— Да? Ты же сама говорила, что он тебя обожает.