— Дотом и зенитками мы лишь обнаружим себя, обнаружим этот издревле охраняемый блудом разлом.

— Чем… охраняемый?! — напрягся фон Риттер. — Повторите, я то ли прослушал, то ли не понял.

— Вы не ослышались, я сказал: «…охраняемый блудом».

— Блудом, значит?! — снисходительно улыбнулся фон Риттер.

— Очень часто люди, оказавшиеся в окрестностях Черного Каньона, начинают блуждать вокруг да около и в конечном итоге уходят от него. Или даже взбираются по его внешним скалам, чтобы сорваться в разлом и погибнуть. Причем таких, погибающих, очевидно, было большинство.

— Хотите сказать, что этот каньон пребывает под защитой Высших Сил?

— Точнее было бы сказать: «Темных Сил».

— А нельзя ли сделать так, чтобы под защитой этих сил оказалась вся наша «СС-Франкония»? Чтобы на земле и в небе вокруг нее блуждали самолеты, танки, разведывательные группы противника, и даже артиллерийские снаряды?

Крайз уловил иронию его слов, однако ответил вполне серьезно.

— Над этим как раз и работает сейчас специальная группа сотрудников Аненербе.

— Уже похвально. Не забывайте время от времени информировать меня, хотя бы в общих чертах, о том, над чем они там в своем Обществе по исследованию наследственности, или как оно в действительности называется, мудрят. А главное, появляются ли какие-то практические результаты их мудрствований.

— Кстати, в свое время Овербек приказал собрать скелеты всех «погибших во блуде» и захоронить в пещере, в северной оконечности этой божьей дыры. Теперь ее так и называют «Погребальной пещерой».

— И много их обнаружено, этих скелетов? — как бы между прочим, поинтересовался комендант.

— Около сотни.

— В таких местах могло оказаться значительно больше, — пренебрежительно обронил фон Риттер.

— Медики внимательно изучали их: на многих вообще никаких признаков насильственной смерти не оказывалось, остальные погибали, срываясь со скал. Причем самое любопытное, что некоторые скелеты были относительно свежими, их обладатели погибли незадолго до войны или уже в начале войны.

— Скорее всего, они принадлежали местным дезертирам, пытавшимся спасти свои шкуры на шаманском жертвеннике.

— Вряд ли, поскольку… — попытался возразить Фризское Чудовище, однако барон решительно прервал его:

— А я сказал: ничтожным дезертирам! — и никакие аргументы здравого смысла его уже не интересовали. Он попросту устал от всего увиденного и услышанного здесь, морально и физически устал.

Барон решительно прошелся взглядом по полоске неба, которое в этом месте казалось бездонно высоким и отсвечивало голубоватым ледяным холодом; по стремительно уходящим ввысь склонам ущелья и, прорычав еще что-то, но уже нечленораздельное, начал спускаться с возвышенности.

Крайз внимательно следил за тем, как бригаденфюрер фон Риттер медленно, осторожно спускается в глубину ущелья, однако следовать за ним не торопился. Он словно бы ждал, что бригаденфюрер тоже вот-вот «впадет в блуд» и скелет его, самый свежий из всех доселе известных, тоже окажется в погребальной пещере.

Вот только «впадать в блуд» фон Риттер почему-то не торопился, а Крайз понятия не имел, что должно было произойти такого и с самим человеком, и с окружающим миром, чтобы блуд этот все же наступил. Нет, он не желал зла коменданту базы, и вообще, дело было не в нем. Для Фризского Чудовища важно было понять механизм, те тайные пружины, которые способны приводить сознание человека в состояние блуда. Но пока он мысленно стремился к этому, с ним самим начало происходить что-то странное.

Началось с того, что Крайз вдруг замялся у выложенных из каменных плит ступеней, затем отошел от края Плахи Дьявола и начал нервно переминаться с ноги на ногу, по-медвежьи неуклюже оглядываясь, словно опасался чьего-то нападения.

В эти мгновения ему чудилось, что у подножия жертвенника собралось племя древних германцев. Одетые в медвежьи шкуры, воины его выглядели рассвирепевшими. Сотрясая копьями и факелами, они подступали все ближе и ближе к площадке, словно бы требовали, чтобы Крайз сошел с нее, иначе они совершат над ним ритуал жертвоприношения.

Видение становилось все более отчетливым и контрастным. Теперь он уже различал бронзово-серые лица близстоящих германцев. И вздрогнул от страха, заметив в конце каньона, на широком уступе, могучего седобородого, облаченного в кольчугу старца, на голове которого отливал медью рогатый шлем, а на поясе висел короткий, с широченным лезвием, меч.

«А ведь он — не вождь этого племени, — подсказал Крайзу внутренний голос. — Он — из иного века. Племя, которое требует изгнать тебя, чужеземца, с жертвенника и предать казни за осквернение святыни, не видит его и даже не догадывается о его существовании. Они явились перед тобой, оставаясь в параллельных мирах…».