Шрифт:
— Трина, — повторяет он. — Трина, я…
Мое тело все еще отзывается, тянется навстречу ласкам, а сердце уже сжалось и больше не участвует в игре. Что-то тут неправильно… Ужасно неправильно! Мысль не успевает оформиться до конца. Роман дергает мое платье, и оно соскальзывает прочь.
Я смотрю в его горящие глаза и понимаю, что подарок почти у меня в руках. То, чего я хочу больше всего на свете.
Как в тумане, сознаю, что с этой минуты ничто уже не будет прежним.
Никогда.
Прошлого не вернуть.
Роман втискивается меж моих ног, и я готовлюсь к недолгой вспышке боли. Отворачиваюсь, и на глаза мне попадается зеркало, висящее на противоположной стене. Из стекла на меня смотрит девушка с огненно-рыжими волосами, бледной, почти светящейся кожей, изумрудно-зелеными глазами и хищной улыбкой.
Я узнаю ее мгновенно.
Ее видит Роман, когда смотрит на меня.
Только это не я. Совсем не я!
— Готова, золотце?
В глазах Романа — предвкушение.
И хотя моя голова склоняется в утвердительном кивке и тело подается навстречу Роману, на самом деле откликаюсь не я, а завладевшее мною чудовище.
Он ведь сам сказал: истина всегда побеждает.
К счастью, моя душа помнит об этом. Зажмурившись, сосредотачиваюсь на своей сердечной чакре. Мысленно вижу зеленое колесо энергии в центре груди. Оно растет, повинуясь моей воле, расширяется все больше и больше…
С губ Романа срывается мое имя… Нет, не мое — ее имя. Он весь в предвкушении, еще не зная, что я в самый последний миг все-таки победила.
Подтягиваю ногу и со всей силы бью его коленом в пах. От вопля Романа закладывает уши. Он корчится, зажав ладони между ног, а я быстро выскальзываю из-под него. У меня всего несколько секунд до того, как Роман исцелится и бросится на меня.
Оглядываю тесную, аккуратную лабораторию.
— Где ты его прячешь?
Роман осматривает себя, пытаясь оценить масштаб повреждений.
— Черт бы тебя побрал, Эвер…
Мне некогда его слушать.
— Говори, где!
Стараясь удерживать в поле своего внимания сердечную чакру, подбираю с пола амулет и прижимаю к груди.
— Ты спятила? — Роман хмуро натягивает джинсы. — Устроила мне такую подлянку, и у тебя еще хватает наглости рассчитывать на мою помощь? И думать забудь! Ты десять минут назад могла уйти с противоядием, но выбрала другое. Мы оба знаем, что все было честно. Я отдал бы его тебе, как и обещал. Между прочим, здесь я его не храню, можешь не шарить по шкафам. Я еще не совсем рехнулся.
Он запахивает шелковую домашнюю куртку, словно для того, чтобы не подвергать меня лишнему соблазну. Впрочем, это меня уже не интересует, хоть зверь и воет внутри. Сейчас я слушаю не его, а свое сердце и душу.
— Сделай ты иной выбор, я проводил бы тебя туда, где спрятано противоядие. Ничего не изменилось оттого, что ты в последнюю минуту передумала. — Он с издевкой выгибает бровь, давая понять, что знает, откуда у меня взялись силы. — Ты выбрала меня, Эвер. Вот что ты хочешь больше всего на свете. Ну, после твоего гнусного приемчика не получишь ни того, ни другого. И не жди, что я дам тебе второй шанс?
Я смотрю на него, а внутри полыхает темное пламя, толкая меня к этим голубым глазам, к золотистой копне волос, к влажным ждущим губам и узким бедрам…
— Нет, — шепчу я, отступая назад. — Ты мне не нужен! Я не виновата, в меня вселился демон!
Мне не уйти из этой комнаты иначе, как одним способом, который мне страшно не хочется показывать Роману. Однако делать нечего, ноги идут только к его постели.
Стиснув в кулаке амулет, представляю себе портал в Летнюю страну, и вот передо мной возникает мерцающая золотистая дымка.
В тот миг, когда я шагаю в портал, сзади раздается голос Романа:
— Дурочка Эвер, как ты не понимаешь, что между тобой и твоим чудовищем больше нет разницы? Вы — одно. Чудовище — темная сторона твоей души, твое теневое Я.
ГЛАВА 26
Я посреди цветущего луга. На душе тяжело. Не следовало перемещаться на глазах у Романа. Только разве у меня был выбор?
Чудовище подтачивало мою решимость, еще несколько секунд — и все рухнуло бы. Конец мне и всему, что мне дорого.
Беда в том, что Роман прав. Я проиграла, чудовище — это я и есть, мы неразделимы. Чудовище принимает решения и действует, а я безвольно следую за ним, не умея ни нажать на тормоза, ни выпрыгнуть из машины. Ничего не могу придумать, не знаю, куда кинуться.