— Туда, — показал дежурный, кивая. — Пожалуйста, внесите сюда свое имя и распишитесь.

Сделав это, Кит прошел в комнату. Увидев его, Бойетт вскочил.

— Не ожидал вас здесь увидеть, — удивленно произнес он.

— Я был неподалеку отсюда. Мы можем поговорить?

Кое-кто из постояльцев лениво разглядывал Кита, а те, что играли в шашки и шахматы, не обратили на него никакого внимания.

— Конечно, — неуверенно кивнул Бойетт. — Давайте пройдем в столовую.

Кит направился за ним, наблюдая, как при каждом шаге его левая нога чуть запаздывала и немного шаркала, а палка размеренным стуком отмечала продвижение вперед. Пастор подумал, как должно быть ужасно жить с опухолью четвертой степени, которая постоянно растет в голове и от которой, кажется, вот-вот треснет череп. Каким бы плохим человеком ни был Бойетт, Кит испытывал к нему жалость. По сути, тот уже был живым трупом.

Столовая представляла собой небольшой зал с четырьмя длинными столами и широким проходом, ведшим на кухню. Там команда дежурных развлекалась, громыхая кастрюлями и сковородками в ритм гремевшему по радио рэпу. Для беседы, не предназначавшейся для чужих ушей, лучшего места было не найти.

— Мы можем поговорить здесь, — сказал Бойетт.

В воздухе стоял сильный запах горелого масла. Они сели друг напротив друга за стол, усыпанный хлебными крошками. Поскольку общих тем, кроме погоды, у них не было, Кит хотел сразу перейти к делу.

— Хотите кофе? — вежливо поинтересовался Бойетт.

— Нет, спасибо.

— И правильно. Здесь самый плохой кофе в Канзасе. Хуже, чем в тюрьме.

— Тревис, после вашего ухода утром, я нашел в Интернете сайт Донти Драмма и провел целый день за его изучением. То, что там написано, просто поразительно! И его вина вызывает очень серьезные сомнения.

— «Серьезные сомнения»? — переспросил Бойетт, рассмеявшись. — Еще бы их не было! Этот парень не имеет никакого отношения к тому, что произошло с Никки.

— А что с ней произошло?

Испуганный взгляд, как у оленя, выхваченного из темноты лучом прожектора. Бойетт обхватил голову руками и начал тереть. Плечи его задрожали, и снова появился тик. Кит смотрел на него и почти физически ощущал, как он страдает. Бас рэпа не утихал.

Кит медленно сунул руку в карман, вытащил сложенный листок бумаги и, развернув его, подвинул через стол к Бойетту.

— Узнаете? — спросил он. Это была распечатанная с сайта черно-белая фотография Николь Ярбер в костюме группы поддержки. Она улыбалась так, как умеют только юные девушки.

Сначала Бойетт не отреагировал. Ом смотрел на Никки, будто видел ее впервые. Он долго разглядывал фотографию и вдруг у него хлынули слезы. Не было рыданий или всхлипываний, только ручейки слез, струившиеся по щекам и капавшие с подбородка на фото. Бойетт, не пытаясь их вытереть, перевел взгляд на пастора. Они долго смотрели друг на друга, а слезы продолжали литься. Фотография совсем промокла.

Наконец Бойетт кашлянул и произнес:

— Я очень хочу умереть.

Кит, отлучившись на минутку, вернулся с двумя пластиковыми стаканчиками, наполненными черным кофе, и бумажными полотенцами. Бойетт взял одно, вытер лицо и подбородок и сказал:

— Спасибо.

— Что произошло с Никки? — спросил Кит.

Прежде чем ответить, Бойетт, казалось, сосчитал до десяти.

— Она все еще у меня.

Кит считал, что готов к любому ответу, но такого он точно не ожидал. Неужели она жива? Нет. Последние шесть лет Тревис провел в тюрьме. Может, он где-то ее запер? Он сумасшедший!

— Где она? — решительно спросил Кит.

— Похоронена.

— Где?

— В Миссури.

— Послушай, Тревис, так мы никуда не продвинемся. Ты пришел ко мне в офис с одной-единственной целью, и эта цель — признание. Но у тебя не хватило духу, и вот я здесь. Расскажи мне все.

— Какая вам разница?

— Ответ очевиден, и ты его знаешь. Невинного человека собираются казнить за преступление, которое совершил ты. Возможно, нам удастся его спасти.

— Сомневаюсь.

— Ты убил Николь Ярбер?

— Это останется между нами, пастор?

— Ты так хочешь?

— Да.

— Почему? Почему не признаться во всем и не попытаться спасти Донти Драмма? Ты должен так поступить, Тревис. Твои дни сочтены — ты сам об этом сказал.

— Так это между нами, пастор, или нет?

Кит глубоко вздохнул и сделал глоток кофе. Это была ошибка — насчет кофе Тревис говорил правду.

— Если хочешь, чтобы все осталось между нами, Тревис, пусть будет так.