— Тут не над чем смеяться.

— Прошу прощения, пастор.

— А как ты узнал об аресте Донти Драмма?

— Возле мотеля была маленькая забегаловка, и я любил там по утрам пить кофе. Я услышал, как посетители обсуждали арест футболиста, — говорили, что он черный и во всем признался. Я купил газету, сел в машину, прочитал статью и еще подумал, какими же надо быть идиотами! Я был поражен и буквально не верил своим глазам. Там имелся снимок Драмма, сделанный в полицейском участке. Хорошее лицо, и я помню, как подумал, что у него, наверное, не все дома. Зачем ему признаваться в моем преступлении? Я даже разозлился. Этот парень наверняка псих! А на следующий день появилась статья его адвоката, там говорилось, что признание было ложным, копы обманули парня и сломали, допрашивая пятнадцать часов подряд. Тогда все стало на свои места. Я не встречал ни одного полицейского, которому можно верить. Город совсем взбесился. Белые хотели повесить беднягу на Мейн-стрит. Черные не сомневались, что парня подставили. Напряжение нарастало. В школе начались драки. А потом меня уволили, и я уехал.

— За что тебя уволили?

— Из-за глупости. Однажды я слишком засиделся в баре. Полицейские остановили меня за вождение в пьяном виде и выяснили, что пикап угнан. Неделю я провел в тюрьме.

— В Слоуне?

— Да. Можете проверить. Январь девяносто девятого года. Обвинили в хищении в крупных размерах, вождении в состоянии опьянения и всем прочем, чего могли еще на меня повесить.

— А Драмм находился в той же тюрьме?

— Я его никогда не видел, но разговоров о нем было много. Говорили, будто его перевели в другой округ по соображениям безопасности. Меня это даже развеселило! За решеткой сидел настоящий убийца, а копы понятия об этом не имели!

Кит делал записи, изумляясь услышанному.

— И как тебе удалось выбраться? — спросил он.

— Мне назначили адвоката. Он добился снижения залога, я внес его и сбежал из города, чтобы больше туда никогда не возвращаться. Потом ездил по стране, пока меня не арестовали в Уичите.

— Ты помнишь, как звали адвоката?

— Все еще хотите проверить факты, пастор?

— Да.

— Думаете, я вру?

— Нет, но проверка фактов никогда не повредит.

— Я не помню его имени. У меня было много разных адвокатов. Ни разу не платил им ни цента.

— В Уичите тебя арестовали за попытку изнасилования, верно?

— Типа того. Нападение по сексуальным мотивам плюс похищение. Секса не было — до этого просто не дошло. Девушка владела карате, и все пошло не так, как я планировал. Она ударила меня ногой в пах, и меня потом двое суток рвало.

— Приговор, кажется, был десять лет тюрьмы. Ты отсидел шесть, а теперь попал сюда.

— Отлично, пастор. Вы не теряли времени даром.

— Ты следил за делом Драмма?

— Я изредка вспоминал о нем первые годы, но думал, адвокаты и законники, в конце концов, разберутся, что парень здесь ни при чем. Я хочу сказать, даже в Техасе есть суды высшей инстанции, которые могут пересмотреть дело, и все такое. Не сомневался, что на каком-то этапе очевидное станет понятно даже им. Со временем я забыл об этом. Занимался своими проблемами. В тюрьме для особо опасных преступников чужие проблемы никого не волнуют.

— А как же Никки? О ней ты думал?

После затянувшегося молчания стало ясно, что Бойетт не собирается отвечать на этот вопрос. Кит продолжил писать, прикидывая, какие шаги предпринять дальше. Пока ясности не было.

— Тебе не жалко ее родных?

— Меня изнасиловали, когда мне было восемь лет. И я не припомню, чтобы кто-нибудь меня пожалел. Мало того, никто и пальцем не пошевелил, чтобы остановить это. Вы знакомы с моим досье, пастор, и знаете о моих жертвах. Я не мог остановиться. Не уверен, что смогу и сейчас. Так что насчет жалости — это не ко мне.

Кит молча покачал головой, не в силах скрыть омерзения.

— Я хочу, чтобы вы поняли меня правильно. Я сожалею, что совершил столько дурного. Как часто я мечтал о том, чтобы стать нормальным! Всю жизнь хотел перестать причинять людям боль, хотел все наладить, выйти из тюрьмы, найти работу. Я такой, как есть, не по своей воле.

Кит аккуратно сложил листок и убрал в карман пальто. Потом закрыл ручку колпачком и, сложив руки на груди, устремил на Бойетта пристальный взгляд.

— Насколько я понимаю, ты так и собираешься сидеть сложа руки и не станешь вмешиваться в события в Техасе.

— Напротив, мне не нравится то, что там происходит, но я просто не знаю, как поступить.

— А если найдут тело? Ты скажешь мне, где его закопал, и я постараюсь связаться с нужными людьми.

— Вы уверены, что вам это нужно?

— Нет, но и остаться в стороне не могу.

Бойетт, подавшись вперед, начал снова массировать виски.

— Ее никто не сможет найти, — произнес он срывающимся голосом. Через мгновение боль отпустила. — Я даже не уверен, что и сам смогу вспомнить это место. Прошло столько времени!