— Редкий капрал в красном мундире скажет «математика». Скорее от него услышишь «счет», в лучшем случае «арифметика». Вы, видимо, из хорошей семьи. Чем занимались до того, как пошли служить?

— Отец у меня приходской священник, сам я до войны был учителем.

— Готова побиться об заклад на сто гиней, что еще ни одну шлюху вы не удостоили улыбкой.

Да, это правда, но откуда о том знать леди Монике? Застигнутый врасплох, я взял паузу, чтобы собраться с мыслями. Да, я знал, как полагается вести себя в свете, но свет для меня был чужим.

— Я же не приказчик в лавке, чтобы улыбаться направо и налево.

— Рипост… [6] Мои поздравления.

— Почему вы готовы на пари?

— О лейтенант, мужчинам, которые пользуются услугами шлюх, свойственна самоуверенность. Они вообще всех женщин считают продажными, допуская лишь, что одни стоят дороже других. В вас же учтивости больше, чем самоуверенности.

— Вы мне льстите.

— Безусловно. И это повод для ответной лести, но вы им, конечно же, не воспользуетесь.

И тут мне вспомнилось предостережение майора Джордана.

— Лесть в мои обязанности не входит, мэм.

— Да что вы говорите? Но вам не по себе в моем обществе, особенно когда я улыбаюсь, и это льстит мне.

— Скажите, вы помогаете сэру Чарлзу в работе над сингальными устройствами? — неуклюже попытался я сменить тему.

— Вы, конечно, шутите? Чтобы я, да интересовалась проводами, искрами и паровыми трещотками? Помилуйте, о его увлечениях я вспоминаю, только когда он уезжает испытывать свои игрушки, оставляя на меня заботу о Баллард-Хаузе и наших сторожах — бравых солдатах и галантных молодых офицерах.

С этими словами она покинула кресло. Я тоже встал и откланялся.

— В десять вечера разделите со мной ужин? — спросила леди Моника.

— Сожалею, мэм, но я уже собираюсь почивать.

— Так ведь сейчас всего шесть, даже солнце еще не зашло.

— Я просто с ног валюсь от усталости. В последний раз мне удалось поспать на корабле.

Она плавной походкой двинулась к двери.

— Доброй ночи, мэм, — сказал я вдогонку.

В проеме она обернулась.

— Доброй ночи, мой бравый и галантный молодой офицер, — промурлыкала хозяйка усадьбы и на прощание выразительно качнула бедром в мою сторону.

В ту ночь я спал мертвым сном, но, как и всякий солдат в военное время, проснулся еще затемно. Атаки часто случаются на утренней зорьке, поэтому я обзавелся привычкой встречать восход одетым и готовым ко всему. Найти сэра Чарлза не удалось, поскорее свидеться с леди Моникой не входило в мои планы, так что я направился за пределы усадьбы, в лагерь, где меня встретил юный капитан Хартуэлл. В первых лучах рассвета мы обошли расположение.

— Ну как, вы удостоверились, что Баллард-Хауз — не гнездо французских шпионов? — спросил он.

— К сожалению, я ни в ком пока не уверен.

— Ни в ком? Что, даже хозяин у вас под подозрением?

— Хозяева порой раскрывают секреты своим леди в постели. Или вы считаете, что леди подозревать нельзя?

Хартуэлл промолчал — возможно, не нашелся с ответом. Мы прошли еще с дюжину шагов, прежде чем он снова подал голос.

— В моем взводе есть ветеран сражений в Португалии и Испании, он слышал о вас. Говорит, вы из солдат, сумели отличиться.

— Да, сэр, это так.

— Видно, совершили нечто поистине героическое.

— Вы мне льстите. Ничего особого я не совершил.

— Пожалуйста, расскажите! Сгораю от любопытства! Разве вы еще не поняли, как скуп на развлечения Дорсет?

Тут я заподозрил, что в Баллард-Хауз капитана перестали пускать как раз по причине его чрезмерной тяги к развлечениям: юнец волочился за хозяйкой. С другой стороны, он старше меня по чину, а с такими людьми невредно поддерживать добрые отношения.

— Я немного говорю по-португальски и довольно сносно владею испанским и французским. Поэтому, едва сойдя с корабля, я получил капральское звание. Мне дали в помощь двух испанцев из нерегулярных войск и отправили в глубь неприятельской территории.

— Истреблять французских офицеров? — предположил взволнованный Хартуэлл.

— Зарисовывать укрепления, считать солдат, повозки снабжения. Однажды нам встретились двое французских шпионов, занимавшихся, в сущности, тем же, что и мы. Последовала короткая и грязная драка, и живым оттуда ушел только я.

— Ага, так вот за что вы получили второго лейтенанта!

— Ну, подобное там в порядке вещей. Однако на трупе француза я обнаружил секретную депешу, она оказалась крайне важной.

— Выходит, вы совершили подвиг, но получили награду не за него, а за грязные тайны, в которые вляпались ненароком? — разочарованно проговорил Хартуэлл.