Шрифт:
Но Шемитт отнюдь не собирался тушеваться.
— Ты прекрасно все поняла. Она ничего для меня не значит, — четко и веско произнес он. — Я люблю тебя. Но ты должна понимать, что я мужчина и дракон, и имею право…
Долгожданное признание в любви ничего не меняло, потому что грош цена такой любви.
— Имеешь право налево? — грустно скаламбурила я.
Откровенно говоря, я взбеленилась. Боги, как надоело слушать рассуждения о мужской полигамности! Ведь так удобно прикрывать инстинктами свою слабость, свое предательство.
Сильнее всего меня задел не сам факт измены. Ведь очевидно, что это не единичный случай, а я не смогу и не захочу простить такое неуважение. Быть всего лишь любимой игрушкой, одной из многих, — это не для меня.
Я стиснула руки на коленях и подняла взгляд на Шемитта.
— Между нами все кончено. — Слова падали, как комья земли на гроб. — Уходи, Шемитт. Я больше не хочу тебя видеть.
Долгую минуту мы смотрели прямо в глаза друг другу, а потом он дернул щекой, резко встал и вышел.
А я наконец расплакалась, навзрыд, как ребенок. И наплевать, что слезы хлынут по щекам вперемешку с тушью, и неважно, что в этот неловкий момент меня могут застать клиенты. Не знаю, сколько времени я плакала, но наконец рыдания иссякли. Я достала из сумочки салфетку и зеркало, и вытерла зареванное лицо. Конечно, заплаканные глаза так просто не скроешь, но можно надеяться, что до вечера меня больше никто не побеспокоит.
По всей видимости, Один сжалился надо мной [62] , и до самого окончания дежурства дверь так и не открылась. В другой раз я бы расстроилась из-за столь неплодотворного дежурства, но сейчас только порадовалась.
62
Один связан с дорогами, в том числе, в метафизическом смысле.
Механически закрыв за собой дверь (не помню даже, заперла ли замок), я побрела домой, совершенно раздавленная.
Что же, игры с огнем редко доводят до добра.
Мы снова и снова бросаемся в костер чувств, отчаянно надеясь на лучшее. Кого-то действительно не сжигает пламя и не берет смерть. А кто-то сгорает без следа.
Помню, в детстве меня всегда завораживали циркачи, которые непринужденно разгуливали босиком по тлеющим угольям. Казалось, это не под силу вынести обычным людям…
Глупости. Бывает намного больнее.
Но я залечу ожоги и буду жить дальше…
(январь 2009 — март 2012)