Последовала длинная матерная тирада.

Наконец он, сплюнув, вышел. Мордовороты последовали за ним.

— Анна, они ушли? — требовательно спросила из-за двери Альбина.

Несколько мгновений я пыталась сообразить, о чем она спрашивает.

— Да… — выдохнула я. Потом откашлялась и повторила громче: — Да, ушли!

«Надо закрыть входную дверь! — обожгла мысль. — Чтобы они не могли вернуться!»

Сцепленные на спинке кресла пальцы удалось разжать с трудом. Я рванулась к двери, заперла защелку… И обессилено прислонилась спиной к холодному металлу.

Мысли никак не желали выстраиваться в порядок, суматошно бились в висках. Я прикрыла глаза, пытаясь немного успокоиться.

— Анна, ты в порядке? — раздался рядом встревоженный голос Альбины. — Я в РОВД позвонила, они сейчас наряд вышлют.

— Да, я в порядке. Сейчас только немного передохну… — Легче сказать, чем сделать. Колени начали ходить ходуном, руки сильно дрожали, веки поднимались лениво, как заедающие гаражные ворота.

Она сообразила: осторожно взяла меня под руку, помогла дойти до стула, потом сунула в руки стакан воды и заставила выпить какую-то таблетку.

«Действительно, кофеин мне сейчас совсем ни к чему!» — вяло шевельнулась мысль, и я вдруг расхохоталась, обхватив плечи руками, выплескивая пережитый ужас…

Из шокового состояния меня вывели крики на улице, звуки ударов, надсадный визг сирены…

В дверь вежливо постучали.

— Кто там? — опасливо спросила Альбина, не торопясь отпирать.

— Наряд вызывали? — с явным раздражением рявкнул мужчина.

Мы с Альбиной переглянулись. Потом она хлопнула себя по лбу и бросилась к дверному глазку. Через минуту приемную наводнили милиционеры, которые довольно емко (и исключительно нецензурно!) прокомментировали увиденное.

— Ох! Ни… себе! — выдохнул старший группы. Остальные поддержали его нестройными матерными комментариями. Видимо, вспомнив о нашем присутствии (и даже несколько смутившись), он уточнил: — Вы в порядке?

— Да! — подтвердила за нас обеих Альбина.

Он покосился на меня с явным сомнением. Представляю, как я выглядела: растрепанная, глаза перепуганные, косметика размазана. Извинившись, я отправилась во вторую комнату и принялась яростно приводить себя в порядок.

Влажные салфетки, косметичка, расческа… Наконец, на меня можно было взглянуть без содрогания.

Тем временем Альбина уже успела немного прибраться и обрисовать милиционерам ситуацию.

Оказывается, разломаны только подставки для бумаг и канцелярии, остальное просто разбросано.

Хм, надеюсь, Уголовный кодекс не пострадал? Под недоумевающими взглядами я внимательно изучила книгу: толстенный том оказался цел. Слава богам! Теперь это будет мой талисман, а для консультации я куплю другой экземпляр.

Нежно прижав книгу к груди, я вежливо попросила бравых милиционеров подвезти нас с Альбиной до райотдела. Конечно, можно вызвать такси, но почему бы не воспользоваться удобной возможностью?

В итоге до РОВД мы прокатились, что называется, с ветерком.

Нервное состояние постепенно отступило, сменившись каким-то ленивым оцепенением. То ли так и должно быть, то ли подействовала таблетка Альбины…

Но я уже почти спокойно размышляла о случившемся.

По всей видимости, господин Теренов нашел крайнюю и желал отыграться за свой проигрыш. Как же все-таки люди любят находить кого-то, кто виноват во всех их проблемах!

Почему-то клиенты первым делом чаще всего интересуются, каков процент успешно завершенных мною дел. Авторитетно (и несколько раздраженно, поскольку уже в сотый раз) поясняю: мы не ведем такого учета. Только профан в юриспруденции может делить дела на проигранные и выигранные. Поясню на примере. Исковые требования могут быть удовлетворены частично, то есть клиент получает часть желаемого или стороны пришли к компромиссу. Эти дела проиграны или все-таки выиграны? Интересный вопрос, правда?

Еще один классический пример — когда подзащитный не признает вину. Соответственно, я прошу об оправдательном приговоре, а прокурор — о пяти годах лишения свободы. В результате, подсудимый получает «осуждение с испытанием» (в просторечии — условный срок). Следовательно, от моего подзащитного требуется только регулярно отмечаться и не совершить за время испытания нового преступления, а в остальном он свободен, как птица. Вы полагаете, это выигрыш? Поверьте, клиент может быть уверен в обратном.