— Звучит… двусмысленно! — Произнесла я, борясь с желанием погладить горящую огнем чешую.

Шемитт гулко расхохотался.

— Не бойтесь, — повторил он, отсмеявшись. — Вы в полной безопасности.

Не сомневаюсь, что в обществе Шемитта мне действительно ничего не угрожало — кроме него самого.

Должно быть, мы смотрелись сногсшибательно: величественный огненный дракон, на спине которого устроилась невысокая женщина в деловом костюме, туфлях на шпильках и с портфелем в руках.

К счастью, любоваться этой нелепой сценой было некому. А я вскоре и думать забыла о таких мелочах, как внешний вид. Поначалу я отчаянно цеплялась за гребень дракона, сцепив зубы, чтобы не заорать.

Признаться, это было захватывающе и одновременно страшно. Бьющий в лицо ветер и расстилающаяся далеко внизу земля пьянили не хуже вина. Бутылка шипящего пузырьками восторга, ложка горько-соленого ужаса, щепотка пикантной опасности… Подогреть в драконьем пламени и выпить залпом.

Совсем не похоже на самолет! (Любопытно, а драконы приспособлены для бомбометания?)

Не завизжать на рискованных виражах получалось с трудом.

Полет оказался недолгим. Лишь когда Шемитт плавно устремился вниз, я осознала, что не имею ни малейшего понятия, куда мы направлялись. Выходит, доверилась безоговорочно? Любопытно…

Мы приземлились на небольшом острове, почти сплошь заросшем смешанным лесом.

— Где мы? — осторожно спросила я, ступив на твердую землю. Впрочем, по моим личным ощущениям она качалась и кружилась, как после долгого катания на карусели.

— В моих охотничьих угодьях, — объяснил Шемитт, жутковато улыбаясь. — Я выбираюсь сюда отдохнуть, поохотиться…

И окинул меня весьма плотоядным взором.

Я натянуто улыбнулась: вот нахал, еще и подкалывает несчастную жертву полета (очень хотелось потереть отбитую пятую точку, но при Шемитте я стеснялась)!

Драконья морда приблизилась ко мне, с интересом принюхалась, отчего мои волосы зашевелились. Разумеется, не от ужаса, а просто от движения воздуха!

— И на кого мы будем охотиться? — поинтересовалась я, поправляя одежду.

На мгновение представилось: одетая в деловой костюм женская фигурка, потрясая копьем или ружьем, мчится за ополоумевшим от ужаса зверьком…

Я искренне рассмеялась.

Шемитт улыбнулся, видимо, также вообразив нечто подобное.

— Охотиться буду я, — объяснил он, ласково коснувшись моей щеки кончиком языка (размером с руку!). — А вы идите в охотничий домик вон за тем холмом.

Он фыркнул и улетел, не дожидаясь моей реакции, а я поплелась в указанном направлении…

Честно говоря, это было самое экстремальное свидание в моей жизни.

Первым делом пришлось сбросить туфли, поскольку шпильки совсем не годились для ходьбы по песку и траве. Впрочем, босиком тоже не слишком удобно. К счастью, в домике нашлось все необходимое, включая тапочки (правда, размеров на пять больше, чем нужно) и аккуратный туалет…

Шемитт вернулся через полчаса с тушей в зубах.

Процесс приготовления бедного барашка заслуживал отдельного рассказа.

Устроившись на бревнышке, застеленном полотенцем, я зачарованно следила, как дракон сосредоточенно и очень бережно обдувал добычу пламенем, добиваясь равномерного и умеренного запекания. Похоже, такой способ готовки был для него не в новинку.

Скворчащий жир, ароматный дымок, почти нетронутая природа вокруг, — все это звало расслабиться, но одновременно пугало.

Вдруг живо представилось, что дракон так же ловит и жарит меня…

Я постаралась отогнать нелепую мысль, хотя отметила, что хищные замашки Шемитта изрядно действуют на нервы.

Впрочем, мой собеседник не человек, нужно четко это усвоить и не ждать от него привычного поведения. Драконы всегда стояли особняком от иных рас: не просто разумные существа, а живое воплощение стихии, и только теперь я начала осознавать, что это значит.

По всей видимости, Шемитт заметил мое нервозное состояние, поскольку вскоре отправился за холм и вернулся уже в человеческом облике. Почему-то привычный вид Шемитта принес мне облегчение, хотя дракон мог в любой момент сменить ипостась.

С собой он захватил покрывало, скатерть, столовые приборы, даже бутылку вина и бокалы.

Вынуждена признать, что ужин оказался необыкновенно вкусным, а общество очень приятным. Шемитт держался очень вежливо и внимательно, не пытаясь переступить грань невинного флирта.