— Дочка! — отвечал нищий.

— А кто выучил дочку? — спросил император.

— Бог и нищета выучили дочку! — ответил бедный человек.

Император дал ему тридцать яиц и сказал:

— Снеси эти яйца дочке и скажи ей, чтобы она высидела цыплят; если она не высидит, ей придётся худо.

Весь в слезах вернулся бедняк в избушку и рассказал обо всём дочери. Дочь сейчас же увидела, что яйца были варёные; она послала отца отдохнуть и сказала, что сама обо всём позаботится.

Отец послушал доброго совета и залёг спать, а дочка взяла горшок, наполнила его водой и бобами и поставила на огонь. Наутро, когда бобы сварились, она позвала отца, велела ему взять быков и соху и пахать у дороги, по которой должен был проходить император.

— И когда ты увидишь императора, — прибавила она, — возьми бобы, сей их и приговаривай погромче: ну-ка, бычки, поворачивайтесь! Помоги мне, Бог, взрастить варёные бобы.

— И если император спросит: возможно ли, чтоб выросли варёные бобы, ответь ему: это так же легко, как цыплёнку вылупиться из варёного яйца.

Бедняк сделал всё так, как хотела дочка, Он вышел, стал пахать и, когда заметил императора, то закричал:

— Ну-ка, бычки, поворачивайтесь! Помоги мне, Бог, взрастить варёные бобы!

Только что услыхал император эти слова, как сейчас же остановился у дороги и сказал:

— Дурак! Возможно ли, чтоб выросли варёные бобы?

— Милостивый император! Это так же легко, как цыплёнку вылупиться из варёного яйца.

Император догадался, что штуку эту придумала дочка. Он приказал своим лакеям взять бедняка и привести к нему; тогда он отдал бедняку маленький комочек земли и сказал:

— Возьми и сделай мне из этого паруса снасти, словом, всё корабельное вооружение. Если не сделаешь, я прикажу отрубить тебе голову.

Бедняк в большом испуге взял комочек земли, весь в слезах вернулся к дочери и рассказал обо всём; дочка посоветовала отцу лечь спать и обещала сама всё уладить. Наутро она взяла крохотный кусочек дерева, разбудила отца и сказала:

— Возьми-ка эту спичку и отнеси императору; пусть он вырежет мне из неё веретено, станок и челнок; после этого и я сделаю то, что приказано.

Бедняк ещё раз послушался совета дочери. Он пошёл к императору и сказал так, как его научили.

Император удивился, услыхав ответ, и стал ломать голову, что бы ему теперь придумать; наконец он взял стакан и, отдавая его бедняку, сказал:

— Возьми стакан, отнеси его дочери и прикажи ей вычерпать всё море и сделать из него пахотное поле.

Бедняк послушался, заливаясь слезами, и передал императорскую речь от слова до слова. Дочь попросила отца подождать до завтра, заметив, что сама устроит это дело. Наутро она позвала отца, дала ему фунт пакли и сказала:

— Отнеси-ка паклю императору и скажи ему, пусть он затянет все источники и устья всех рек на земле. После этого я высушу море.

И бедняга передал дочкины слова императору.

Император увидал тогда, что дочка нищего знает больше его самого. Он приказал привести её, и когда отец привёл дочь и оба они поклонились, император спросил:

— Моя дочь! Отгадай-ка, что слышится дальше всего?

И девушка на это ответила:

— Милостивый император! Дальше всего слышится гром и ложь.

Тут император взял свою бороду в руки и обратился к своим советникам.

— Отгадайте, — заметил он, — чего стоит моя борода?

Все придворные оценили императорскую бороду: одни более, другие менее. Тогда девушка объявила, что никто не отгадал настоящей цены, и сказала:

— Борода императора стоит трёх дождей в летнюю засуху.

Император был восхищён и заметил:

— Она лучше всех отгадала!

Он спросил у неё, согласна ли она быть его женой, и прибавил, что не отпустит её, пока она не даст согласия.

Девушка поклонилась и сказала:

— Да будет воля твоя, милостивый государь! Я только прошу одного: ты должен собственноручно написать на листке бумаги расписку в том, что если ты станешь относительно меня недобрым и захочешь удалить от себя и выслать из этого замка, — я буду иметь право увезти отсюда то, что больше всего люблю.

Император согласился и дал ей расписку, запечатанную красным сургучом за большой императорской печатью.

Действительно через несколько времени император так невзлюбил жену, что сказал ей однажды: