В комнату он вернулся в прекрасном настроении, растираясь мохнатым полотенцем и напевая. Повернулся к столику, чтобы налить еще вина, и вздрогнул от неожиданности.

Рядом со столиком на пуфе сидел Орландо.

— Извини, — потупился мертвяк. — Не хотел тебя пугать.

Пантор обмотал полотенцем бедра, плеснул вина в бокал. Пригубил.

— Ничего. А что ты не у себя? Тебе же выделили комнаты.

Орландо поежился, будто мог испытывать озноб. На молодого мага посмотрел жалобно, как не смотрел никогда.

— Я не могу, — пробормотал, пряча взгляд. — С тех пор как я умер, не могу долго оставаться один. Страшно.

— Тебя пугает одиночество?

Мертвяк покачал головой.

— Не одиночество. Одиночество ни при чем. Это другое. Ты никогда не интересовался, что происходит с человеком после смерти?

— Никто ж не знает. Говорят, что дух отделяется от тела и начинает свой путь. А там…

— Мы знаем, — отрезал Орландо. — Никакой дух никуда не отделяется. Просто гаснет свет, гаснет мир, гаснут ощущения. И все. Никакого путешествия, никаких чувств, никаких мыслей. Холодная темнота и все. И так длится вечность. А потом тебя выдергивают из этой вечности за ноги, как новорожденного. Возвращают в мир. Возвращается свет. Только чувства не возвращаются — один холод, который напоминает о темноте. И все время кажется, что она вернется и, кроме нее, не будет уже ничего.

— Это страх смерти. У живых так же.

Мертвяк поежился и энергично мотнул головой.

— Не так же. Страх смерти у живых — это то чувство, которое они испытывают, глядя на нас. Потому нас не любят и боятся. Мы ожившее напоминание о смерти. Не забывай, я был живым, был мертвым. А теперь и вовсе ни то ни се. Я помню, каково это, и могу сравнивать.

Орландо говорил пугающе серьезно. Даже привычное «чо» куда-то потерялось.

— Ты боишься этого?

— Это страшно.

— Жить без чувств?

— Существовать, — тяжело вздохнул Орландо. — Практически без чувств и в вечном страхе.

Пантор присел рядом с другом. Задумчиво тянул вино крохотными глотками.

— Но ты же чувствуешь. Чувствуешь какие-то вещи, которые доступны не всем людям.

— Это вопрос воспитания, а не чувствительности.

— И потом, разные неживые чувствуют по-разному… я слышал…

— Я тоже, — оборвал Орландо. — Хотя у нас не принято говорить о таких вещах. Это слишком личное. Но я не видел еще ни одного неживого, который чувствовал бы как живой. И я не видел ни одного мертвяка, который не мечтал бы снова стать живчиком.

— А… — начал было Пантор, но Орландо резко поднялся с пуфа и неслышными, удивительно легкими для его массы шагами переместился к двери.

Поднес палец к губам и резко дернул на себя ручку. Пантор ничего не успел сообразить, лишь заметил какое-то шевеление, а уже в следующее мгновение двое возле двери отшатнулись. Орландо отступил обратно в комнату. Девушка, что стояла у двери, отпрянула в коридор. Она была молода и не очень красива. В руках держала поднос, звенело мелко подрагивающее стекло. Неожиданное, но эффектное явление громилы-мертвяка девушку явно напугало.

— Ну, чо интересного рассказывают? — полюбопытствовал Орландо с миролюбивой улыбкой.

— Я ужин принесла, — запинаясь, проговорила девушка.

Орландо отступил на шаг, давая дорогу. Девушка юркнула в комнату. Испуганной мышью шмыгнула к столу, опустила поднос. Пантор поблагодарил кивком.

— Лорд Мессер просил поинтересоваться, как вам здесь нравится, — спросила она, оборачиваясь уже в дверях.

— Все превосходно, — с нежностью крокодила улыбнулся Орландо.

Девушка поглядела на мертвяка с опаской. Снова повернулась к Пантору.

— Лорд Мессер просил передать, что завтра до обеда ждет вас у себя.

Пантор кивнул. Девушка поклонилась, ее быстрые шаги зашелестели по коридору. Орландо закрыл дверь. От улыбки на лице не осталось и следа, мертвяк хмурился.

— Ненавижу, когда подслушивают, — буркнул он.

— Зато можешь быть уверен, что всегда кто-то рядом, — попытался пошутить Пантор, но громила юмора не оценил.

— Никого тут рядом нет. За нами не следят. Я бы заметил. Просто девчонка любопытная попалась, и только. Хотя этому лорду — суповому набору, может, чего и расскажет. А может, и нет… Но все равно не терплю этого.

Пантор слушал вполуха. От принесенных блюд пахло одуряющее, и молодой маг уже сидел за столом, вооружившись прибором.

— Лорда Мессера обижать не надо, — попросил он приятеля. — Он мой учитель. Я ему верю.

— Он был твоим учителем, — поправил Орландо. — И тогда, подозреваю, он был человеком. А сейчас он сушеный скелет с привязанным к нему магией чужим сознанием. И я не обижаю, говорю как есть.

Пантор отправил в рот кусок мяса, горячее и острое обожгло нёбо.

— Спасибо за откровенность, — промычал сердито, давясь обжигающим куском.