— Ты не разрушила мою жизнь, — заверила я маму. — Просто нам надо чаще говорить друг с другом.

— О разводе?

— Обо всем.

Мама кивнула и, залюбовавшись малышкой, изучающей свои ножки, заметила:

— Ох, никогда не умела вести задушевные беседы.

— Знаю, я тоже. Но этим летом многому пришлось подучиться.

— Серьезно?

— Серьезно, — вздохнула я. — Это оказалось не так уж и трудно.

— Ну, раз так, — судорожно сглотнула мама, — может, и меня научишь?

Я улыбнулась и хотела погладить ее по руке, но вдруг услышала, как в кармане звонит телефон Хайди.

— Ой! — воскликнула я, вынимая телефон. — Надо ответить, извини.

— Конечно! — Мама откинулась на спинку стула, укладывая Изби удобнее на коленях. — Мы подождем.

Даже не посмотрев на определитель номера, я поспешила ответить на звонок.

— Алло?

— Хайди?

Надо же, папа не признал голос родной дочери! Странно! Но лучше не вдаваться в подробности. Подавив малодушное желание прервать разговор, я поправила его:

— Нет, это Оден!

— Ох! — Пауза. — Ну, привет!

— Привет!

Мама не сводила с меня любопытного взгляда, и я решила выйти в коридор. Нет, все равно услышит! Пожалуй, лучше поднимусь на второй этаж.

— Гм, а Хайди нет. Она ушла на пляжную вечеринку и забыла телефон дома.

На линии воцарилась мертвая тишина. Любопытно, неужели помехи появляются лишь в тот момент, когда очень важно расслышать слова собеседника?

— Ну а как твои дела? — наконец-то спросил папа.

— Хорошо. По уши в делах.

— Заметно. Я тут оставил несколько сообщений. — Папа прокашлялся, прежде чем продолжить. — Полагаю, ты злишься на меня.

— Нет, что ты! — В спальне Хайди на кровати по-прежнему лежало бережно расправленное пурпурное платье. Подняв его, я подошла к шкафу. — Просто решила кое в чем разобраться.

— И я тоже. — Он снова закашлялся. — Послушай, ты сейчас живешь с Хайди и видишь ситуацию однобоко…

— Хайди хочет, чтобы ты вернулся домой.

— И я хочу того же самого, только это не просто сделать.

Раздвинув вешалки в шкафу и выбрав пустую, я аккуратно повесила платье и стала перебирать наряды.

— И в чем же дело?

— Что ты имеешь в виду?

Вынув черное платье с юбкой-плиссе, я полюбовалась им и повесила обратно.

— Ты каждый раз повторяешь, что это не просто. Так объясни, наконец, в чем сложность?

Папино удивление чувствовалось даже на расстоянии, будто каплями просачиваясь сквозь трубку. Он же привык, что я приму любое решение, основанное на его своеобразной логике, которая оправдывает любой поступок, даже не очень порядочный! Ведь он — писатель, склонный к частым переменам в настроении, и законченный эгоист. Ему, видите ли, нужны полноценный сон, тихое помещение для работы и свободное время для творчества. Получи папа возможность жить вдали от беспокойного мира, и никто бы не пострадал! Но в том-то и дело, что он общается с людьми. Одних любит, других — нет. Время от времени женится, заводит детей, которые пищат по ночам и, даже повзрослев, не дают покоя. Однако жизнь есть жизнь, и ее нельзя переключить одним нажатием кнопки, как канал в телевизоре. А манипулировать чувствами вообще очень опасно, как я убедилась на собственном горьком опыте. И если уж живешь в мире людей, играй по правилам и не жульничай. Что тут сложного? По-моему, одна из самых очевидных истин!

— Видишь, — наконец выдал папа, — значит, все-таки злишься. Наслушалась Хайди и приняла ее сторону.

— Нет, дело в другом.

Оказывается, так приятно греметь вешалками, перебирая разноцветные платья. Розовое, голубое, красное, оранжевое, желтое… Каждое как раковина, вторая кожа или маска, которую можно надеть хотя бы на несколько часов или даже на весь день.

— А в чем? — опять удивился папа.

Черное, зеленое, черное в горошек…

— Жизнь дает тебе второй шанс! — объяснила я.

— Второй шанс?

— Вот именно. — С коротким рукавом, с длинным, с узкой юбкой, а вот с юбкой в складку… — Но ты даже воспользоваться им не желаешь. Просто умываешь руки.

В наступившей тишине слышалось только шуршание платьев на вешалках. До конца ряда осталось всего несколько платьев, а значит, все меньше и меньше шансов подобрать наряд по душе.

— Тебя волнует, что я отдаляюсь от тебя? — спросил папа.

— Не от меня.

— Тогда от кого?

И вдруг я нашла то, что искала, — черное платье с крошечными бусинками на юбке и вокруг выреза на груди. Элегантное в своей простоте, удобное для танцев, идеальное во всех отношениях. Стоило больших трудов его отыскать, но долгие поиски того стоили, поверьте. А самое главное, в голову сам собой пришел ответ на папин вопрос, и с ним стала понятной причина, по которой нынешним летом обострились все проблемы.

— От Изби!

Перед глазами мелькнуло крохотное личико сестрички, всегда такое разное: плачущее, забавно гукающее, сонное и улыбающееся. Она лежала крошечным свертком на руках Хайди в первый день приезда и всего несколько секунд назад проводила меня из комнаты осмысленным взглядом. Маленький человечек — кем она станет или может стать — не так уж важно. Главное, у нее впереди вся жизнь, и, надеюсь, Изби никогда не понадобятся вторые шансы, потому что, в отличие от нас, все получится с первого раза.